Ужин начался с древнего кулинарного представления. Человек, которого Сума представил как мастера сикибото, вошел в зал на коленях, держа перед собой ровную доску. На доске лежала рыба, которую Питт определил как бонито. Одетый в костюм из шелковой парчи и высокий островерхий колпак, мастер сикибото продемонстрировал стальные палочки для еды и длинный прямой нож с деревянной ручкой.

Орудуя этими предметами с такой быстротой, что они сливались в сплошное блестящее пятно, он разрезал рыбу на предписанное традицией число ломтиков. Завершив это ритуальное действо, он поклонился и удалился.

— Это повар? — спросила Лорен.

Сума покачал головой.

— Нет, это просто мастер, выполняющий церемонию разрезания рыбы. Повар, специализирующийся в эпикурейском искусстве приготовления блюд из морских рыб, теперь снова соберет рыбу, которая будет подана в качестве закуски.

— Вы держите в кухне больше одного повара?

— У меня их три. Один, как я упоминал, является экспертом по приготовлению рыбных блюд, один — мастер по приготовлению мяса и овощей, и один, сосредоточивший свое мастерство исключительно на супах.

Прежде чем была подана рыба, им предложили горячий подсоленный чай со сладкими печеньями. Затем всем раздали влажные горячие полотенца «осибори» для вытирания рук. Затем в зал вернулась рыба, ломтики которой были аккуратно сложены на прежние места, и съедена сырой, как сасими.

Сума, казалось, наслаждался, наблюдая за тем, как Джиордино и Диас с трудом справляются со своими палочками для еды. Его несколько удивило, что Питт и Лорен ели этими парными кусочками слоновой кости так, как будто привыкли с рожденья держать их в руках.

Каждое блюдо умело и безошибочно подавалось парой роботов, длинные руки которых снимали со стола и ставили на него тарелки невероятно быстрыми движениями. Ни одна крошка еды не упала с тарелок, и ни разу не было слышно ни звука, когда тарелка касалась твердой поверхности стола. Роботы заговаривали только тогда, когда им нужно было спросить, закончили ли гости есть то или иное блюдо.

— Кажется, вы одержимы идеей автоматизированного общества, — обратился Питт к Суме.

— Да, мы горды нашим превращением в роботизированную империю. Мой производственный комплекс в Нагое — крупнейший в мире. Там у меня есть компьютеризованные станки — автоматы, выпускающие двадцать тысяч полностью готовых к эксплуатации роботов в год.

— Армия, производящая армию, — сказал Питт.

В голосе Сумы появилась увлеченность человека, рассказывающего о любимом деле.

— Сами того не ведая, вы попали в точку, мистер Питт. Мы уже начали создавать новые японские роботизированные вооруженные силы. Мои инженеры проектируют и строят полностью автоматизированные боевые корабли, на которых нет никакого экипажа, самолеты, которыми управляют только роботы, роботизированные танки, способные передвигаться по местности и вести огонь согласно приказам, получаемым по радио, и армии, состоящие из сотен и тысяч бронированных машин, вооруженных мощными огневыми средствами и дальнодействующими системами ориентирования и распознавания целей. Эти машины могут прыгать на пятьдесят метров и передвигаться по пересеченной местности со скоростью шестьдесят километров в час. Легкость их ремонта и высокая чувствительность датчиков делают их почти непобедимыми. Через десять лет ни одна армия в мире не сможет устоять против нас. В отличие от ваших адмиралов и генералов из Пентагона, полагающихся на мужчин и женщин, что бы те сражались, истекали кровью и гибли в бою, мы сможем выигрывать крупномасштабные сражения, не потеряв ни одного человека.

Целая минута прошла, пока сидевшие за столом американцы пытались осмыслить значение того, о чем неожиданно рассказал им Сума. Эта концепция казалась им столь масштабной, столь фантастической, что всем им трудно было осознать тот факт, что армии роботов вот-вот станут реальностью сегодняшнего дня.

Лишь Джиордино остался равнодушным с виду к необозримым перспективам войны роботов.

— Наш механический сопровождающий утверждает, что он был освящен в храме, — сказал он, небрежно ковыряясь в рыбе.

— Мы сочетаем синтоизм, нашу религию, с нашей культурой, — ответил Сума, — веря, что у неживых предметов, как и у живых существ, имеется своя душа, и в этом одно из наших преимуществ перед Западом. Мы относимся к нашим орудиям, будь это промышленные станки или самурайские мечи, с уважением, как к людям. У нас даже есть машины, обучающие многих наших рабочих вести себя, как подобает машинам.

Питт покачал головой.

— Этот подход выглядит саморазрушительным. Вы отбираете работу у своих же людей.

— Это устаревший миф, мистер Питт, — ответил Сума, постучав по столу палочками для еды. — В Японии люди и машины развивались так, что между ними установились близкие отношения. Вскоре после конца нынешнего столетия у нас будет миллион роботов, выполняющих ту работу, которую сейчас делают десять миллионов людей.

— А что станет с этими десятью миллионами ненужных людей?

— Мы вывезем их в другие страны, как сейчас вывозим туда товары, — тихо сказал Сума. — Они станут хорошими законопослушными гражданами принявших их стран, но их экономические связи, их лояльность будут по-прежнему принадлежать Японии.