Шрифт:
Ирка наконец оторвалась от бесконечности, с любопытством поглядела на гостя, поздоровалась, но. не увидев ничего примечательного, опять вернулась в свою нирвану. Был он среднего роста, немного сутулился, лицо неприметное, какие плохо запоминаются.
§ 3. При посещении планет, заселенных разумными существами, свой внешний вид максимально приблизить к облику аборигенов.
Он оставил прибор, подошел к нам, присел рядом, спросил:
— А вы… чем занимаетесь?
— Уже ничем… мы сломались.
Ирка повернулась в мою сторону, нахмурила брови и отвернулась, изобразив в высшей степени оскорбленное достоинство. Мне стало даже немного приятно, что я допек ее. Гость, конечно, ничего не понял, но на всякий случай изобразил на лице улыбку. Я показал ему рамку.
— О рудоискательной лозе слыхали, наверно?
Взгляд его стал сосредоточенно-задумчивым, он отрицательно покачал головой. Я кратенько объяснил и рассказал о сегодняшнем фиаско.
— Вот на этом пикете шевельнулась чуть-чуть, и весь итог.
Мне показалось, что при последних словах его лицо снова начало синеть. Я с любопытством уставился на него. Нет, показалось, наверно, лицо как лицо.
— А вы чем здесь занимаетесь, — спросил я его. — Что за прибор у вас? Никогда такого не видел.
Он ответил не сразу, а после довольно продолжительной паузы. Пока он думал, я почувствовал, что у меня начинает побаливать голова.
— Это опытный образец.
— А что за прибор все-таки, что он измеряет?
Он опять помедлил.
— Комплексный прибор, замеряет сразу и магнитное поле, и… радиоактивность.
«Наверно, секретный, — подумал я, — поэтому и скрытничает». Вместе с этой мыслью зародилось и любопытство.
— Посмотреть можно?
§ 3. При любых ситуациях не допускать знакомства аборигенов с техническими устройствами и приборами.
Он опять начал синеть.
«Да что за чертовщина? Что с ним такое?»
Я вгляделся пристальнее — ничего, нормальный цвет, слабый загар, лицо немного пятнистое.
Не дожидаясь разрешения, подошел к прибору. Голова болела все сильнее. Сдавил виски руками, боль не проходила. Появилось желание вернуться и сесть. Бог с ней, с головой! Я склонился к прибору. Здесь было четыре шкалы, около десятка каких-то ручек, два окуляра и ни одной надписи. Превозмогая боль, заглянул в окуляры — ничего, только голубоватый фон, как на пустом экране телевизора. Уже хотел отойти, тем более, что голова буквально разламывалась, но в этот момент непроизвольно задел одну из ручек и… на миг забыл обо всем. Я видел сквозь землю, она стала как будто прозрачной. Но это не была прозрачность воды или стекла, был виден весь объем. Причудливо переплетаясь, расползались корни деревьев и кустарников, просвечивающими гранями проступали камни, слабо светились прослои замытого торфа, определялась даже граница мерзлоты — мерзлый грунт был темнее, внизу проступали коренные скальные породы, перекрытые плащом крупных валунов. Картина была удивительной, как если бы вдруг человек стал полупрозрачным и его можно было разглядывать насквозь, до самых костей.
Рядом появилась Ирка, и следом раздался голос:
— Прибор активен, женщинам подходить близко не рекомендуется.
Ирку как ветром сдуло. Я не обратил внимание на услышанное, я смотрел. Поле зрения было большим. Наконец, среди валунов я заметил что-то необычное. Присмотрелся: предмет был эллипсоидной формы, диаметром около полуметра, на поверхности правильно располагались выемки, еще выступали какие-то витые отростки, похожие на антенны. Было в его форме что-то фантастическое, неземное. И тут у меня мелькнула догадка: «Ведь до таких приборов нам еще очень и очень далеко!»
Следом за мыслью возникло странное чувство не то восторга, но то страха, то самое чувство, которое возникает, когда происходит что-то из ряда вон выходящее. Я оторвался от прибора…
§ 11 …в крайнем случае применять телепатическое или гипнотическое внушение.
…и наткнулся на его глаза. Глаза были непропорционально большими, а зрачки вертикальные, как у кошки, И в этот момент я забил обо всем, что было минуту назад. Прибор, стоящий рядом, стал совершенно безразличен, как нечто обыденное. Было одно желание — сесть па прежнее место под деревом. Болела голова. Я подошел и сел, навалился спиной и затылком на ствол, так меньше чувствовалась боль. Почти следом он поднялся, снял прибор, сказал: «До свидания».
— До свидания.
Я отметил механически. Состояние было странным, полусонным. Не чувствовалось реальности собственного бытия, хотя я все видел и слышал. Он сошел с просеки и скрылся в лесу. Я безразлично глядел ему вслед. Голова была тяжелой от боли и пустой от мыслей.
Сколько просидел так, не помню. К реальному вернул голос Ирки. Он пришел как будто издалека.
— Что дальше будем делать? Может, домой пойдем?
— Что делать?.. Домой?.. А что мы делали?.. Где мы? — Я медленно возвращался в реальное: лес… профиль… Ирка… рамка… Ирка влюблена, и рамка не работает… уже поздно, надо идти домой… болит голова.