— Ты никогда не догадаешься, кого убили, — произнесла она.

— Президента, — ответила я.

— Нет.

— Твою маму.

— Нет. Иисус, Кэт, это бессердечно. А что, если мою маму и вправду убили?

— Кого же тогда? — я опустила стопку с учебниками на стол рядом с собой и повернулась к экрану телевизора.

Если нашей начальницы не было поблизости, полагаю, немного телевизора нам бы не навредило.

— Тот парень, который заходил каждую неделю, — бросила Джулс, кивнув на экран, где капитан полиции давал интервью.

— Очень точно.

— Профессор, который читает хреновые подделки Джона Гришэма. Ну, знаешь, тот, с жутким взглядом.

— Не может быть.

На экране сменился кадр: мужчина с усами. Я видела его всего несколько дней назад. Он искал книгу. Лениво я задалась вопросом, вернёт ли его семья книгу обратно в библиотеку.

— Может, — ответила Джулс.

— Его кто-то убил?

— Ну, во всяком случае, он пропал.

— Значит, он не убит.

— О, конечно, он сбежал в Коста-Рику, оставив жену, детей и шестизначную зарплату. Ага, правильно. Поверь мне, его убили. Боже, у тебя такое заурядное мышление.

— Не думаю, что раньше я знала хоть кого-то, кого бы убили.

— Ну, теперь знаешь, — сообщила Джулс и едва выключила телевизор, как, обогнув угол, появилась Шерил с вечно недовольным взглядом, которым обладали некоторые начальники. — И теперь он мёртв. Возвращайся к работе, бездельница.

Гейб.

Я приказал ему не двигаться, пока сбривал его усы. И он двинулся. Заляпав кровью скатерть. Он не кричал до тех пор, пока я не стал брить глубже.

Это было удивительно.

Мольбы тоже было приятно слышать. Они отбрасывали тень. Кровь пролилась, сотворив беспорядок, но это должно было случиться. Он причинял боль своей жене, а сейчас боль причиняют ему. Был в этом некий смысл, верно? А мне нравилось слышать его мольбы.

Столько обещаний.

— Отпусти меня, и я дам тебе что угодно. Столько денег, сколько ты захочешь, — его голос был плаксивым, бедным.

Я обмахнулся рукой с зажатым в ней ножом.

— Ты видел мой дом, — произнёс я. — Думаешь, мне нужны деньги?

— Тогда чего ты хочешь? Пожалуйста. Пожалуйста! Я всё тебе дам.

Я был больше не в силах ждать, чтобы отрезать ему язык. Быть может, через несколько дней. Я вылил воду ему на лицо, и он принялся пить, лакая её, как пёс. Назойливая мысль крутилась в голове. Я о чём-то забыл. Но нет, ничего я не забыл. Не оставил никаких следов.

Молодая женщина в библиотеке, та, что поцеловала меня, всплыла в голове. Я отогнал эту мысль. Быть может, мне стоило вернуться, отдать книгу, пойти по своим следам и удостовериться, что я ничего не упустил. Что я мог упустить? Назойливая мысль в глубине мозга превратилась в зуд. Тень омрачила видение и вновь вернула меня в реальный мир к мёртвому мужчине, лежащему на столе, который ещё не знал, что он труп.

— Прошу тебя, — продолжал он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Что ты от меня хочешь?

— Сейчас? — я приподнял брови. — Сейчас хочу, чтобы ты страдал.

— Страд… — слово оборвалось, когда я подошёл к нему с ножом. — Нет, пожалуйста. О Боже, прошу тебя, нет!

— Кричи, — прошептал я, поднося нож к его щеке.

И он мне угодил.

Глава 3.

Кэт.

Прошло уже несколько дней, когда тот мужчина вернулся в библиотеку за пятнадцать минут до закрытия. Не тот усатый мужик — Джулс была права: он был, да сплыл, и, наверное, его убили — а этот красавчик. Которого я поцеловала. Темноволосый, светлоглазый Фабио.

Унылый мужчина держался от меня подальше. А я не хотела его спугнуть. Это был первый раз, когда он пришёл, с тех пор, как мы виделись, с тех пор, как я его поцеловала. И так как Шерил была строга в отношении помощи постоянным клиентам библиотеки, я подумала, что помогла бы больше, не спугнув его снова случайным поцелуем.

Я остановилась в детской секции и отложила иллюстрированные книги, наблюдая за тем, как он идёт в книгохранилище, и мечтая обо всём тёмном, страшном и прекрасном, что он мог сотворить со мной в постели. А затем он повернул обратно, направляясь к выходу из библиотеки.

Моя рука потянулась к заднему карману джинсов. Я не устраивала стирку уже пару недель, и листок бумаги всё ещё был запихнут в задний карман. Вытащив, я взглянула на него. Беспорядочные цифры и буквы. Но с этого-то и можно было завести разговор. Я могла с ним поговорить.

— Эй, ты обронил это, когда был тут в последний раз. Так что может быть важного в этом коде?

Я не знала, почему была так одержима разговором с ним. Спроси у меня кто-нибудь, я бы ответила, что всё дело в Джулс, расколошматившей мои яйца тем, что каждые две минуты называет меня скучной и спрашивает, хотела бы я когда-нибудь вновь поцеловаться с тем парнем. Я, чёрт возьми, не была скучной!