Да, это был отличный корабль. Целиком и полностью его корабль. Жаждешь опасных приключений в открытом космосе — пожалуйста! Больше не нужно мыкаться по городским каньонам Корусканта — ведь теперь у него есть звездолет. Ник мог улететь куда угодно, заняться чем угодно и стать кем угодно. Он мог сменить имя, раздобыть новые регистрационные номера и отправиться в Неизведанные Регионы, начав жизнь с чистого листа. Возможно, он будет возить спайс по Дуге Кесселя. Или вступит в Солнечную стражу в звездном скоплении Корбетт. Или станет гонщиком на космическом ралли.

Выбор огромен. Вся галактика — точнее та ее часть, что не подчиняется Империи — открыта для Ника…

Нужно лишь сдать Джакса Павана Дарту Вейдеру.

Выбор за ним. Привольная жизнь в космосе… или вечное заключение на Безнадеге — наедине с мыслью, что ты стал причиной смерти тысяч родственников и земляков.

Ник наклонился вперед и утопил лицо в ладонях. Что же ему делать?

* * *

Покинув заброшенную остановку подъемника, Джакс остался наедине со странными и противоречивыми эмоциями.

Он ничего не имел против дроидов, но и привязанности к ним не питал. Просто машины, которых используют, потому что это удобно. По правде говоря, Джакс не очень — то часто с ними сталкивался. Он провел большую часть жизни в стенах Храма, где машин было отнюдь не так много, как снаружи. Большинство храмовых дроидов были протокольными моделями серий 3ПО или 3Д–4Икс: тихие, практичные и услужливые — вплоть до раболепия. Джакс мог понять людей, которые привязываются к дроидам, как к старому скиммеру, с которым съели не один пуд соли. Он даже допускал, что некоторые могут относиться к дроидам как к домашним животным — в тех случаях, когда они проявляли особую преданность.

Но, насколько Джакс мог судить, между И–5 и его отцом были совершенно другие отношения. Лорн Паван относился к дроиду как к равному. Как к другу. А в последние дни их сотрудничества — и как к брату.

В этом было что — то противоестественное, почти извращенное. То, что его отец считал ходячую груду шестеренок и сервомоторов равной органическому существу, мягко говоря, беспокоило. Джакс, конечно же, ничего не знал об отце — его вырастили джедаи, и именно они были его семьей. Ему, в общем — то, не на что было жаловаться: его любили, с ним дружили, его наставляли. Разумеется, когда он был маленьким, он хотел узнать, кто его родители и, быть может, даже встретиться с ними. Но то были детские мечты, а Джакс больше не ребенок.

Однако теперь, когда он уже смирился с тем, что никогда не узнает родителей, появляется этот дроид и как бы невзначай взрывает настоящую бомбу. Джакс узнает единственный факт из жизни отца — и этот факт свидетельствует о том, что папа был психически неуравновешен.

Возможно, он неправильно истолковал слова И–5. Проще было признать это и сослаться на неисправность синаптических узлов дроида — или даже на то, что его умышленно запрограммировали на эту нелепую шутку. Но Джакс видел все в Силе. Он видел связь между человеком, который был его отцом, и этой… машиной.

И, если быть честным до конца, он увидел некоторые основания предполагать, что И–5 — нечто большее, чем просто дроид.

Джакс встряхнул головой. Сейчас эти мысли были ему совершенно ни к чему.

Глава 25

Ден поднял взгляд на И–5. Его переполняли самые разные чувства, начиная с презрения и злости и заканчивая сочувствием, но Ден хранил молчание. Эмоции, которые излучал дроид, — боль и разочарование — были слишком хорошо знакомы любому разумному органическому существу.

Наконец салластанин произнес:

— Ты бы уже деактивировал этот свой… мм, деактиватор.

И–5 не ответил. Да и не было нужды: Ден знал, что деактиватор напрямую подсоединен к главному процессору, поэтому его нельзя просто отключить. Но он хотя бы попытался заполнить неловкое молчание.

— Что теперь? — спросил бывший репортер.

— Я пойду за ним, — ответил И–5. Голос прозвучал отстраненно. — Буду держаться на расстоянии, пока он… не привыкнет ко мне и не станет чувствовать себя спокойно в моем обществе.

Ден последовал за дроидом. Они шли по движущейся дорожке, которая уже давно не двигалась. Вокруг были и другие прохожие, но почти отсутствовало движение как воздушного, так и наземного транспорта: это было самое пустынное место на Корусканте, которое Ден когда — либо видел. Ветер подхватил несколько обрывков флимси и другого легковесного хлама. Вечные корускантские сумерки дополняли картину, создавая ощущение, что идешь по городу — призраку.

— А если он так и не привыкнет?

— Не знаю, — тихо ответил И–5. Он развел руки ладонями наружу — таков был его эквивалент пожатия плечами. — Просто не знаю. Я… не уверен.