— Что все это значит? — спросил я. Ткань заглушала звук моего голоса.

— Лежи смирно, — сказал тихий голос — такой же тихий, как звук надвигавшейся грозы. — И я смогу помочь тебе.

Руки, державшие меня, исчезли. Когда я не стал сопротивляться, они начали медленно распутывать клубок, в который я завернулся.

Через некоторое время я лежал на пыльном полу внутри палатки. Другие хлопковые стены шатра шевелились под порывами ветра. Ткань, служившая сооружению четвертой стеной, кучей лежала там, где я свалился на неё. Воздух был мутным от дыма, который струился из горшков ладана, расположенных по кругу.

— Привет, мальчик-калека, — сказал старик. Манера его речи походил на медведя, что пробирается через лес: не спеша попасть в любое место, не растрачивая энергии там, где этого не требовалось, но с уверенностью существа, которое знало о своей огромной силе.

— Откуда вы знаете мое имя? — спросил я, с трудом поднимаясь на ноги и пошатываясь.

— Чего?

— Мое имя. Вы назвали меня Мэймун, — я отступил. — Откуда вы могли узнать мое имя?

Человек возвышался надо мной, его голова почти касалась крыши шатра. В этом тесном помещении он выглядел неуместно.

— Я назвал тебя «мальчик-калека». У тебя шрам.

Я почувствовал, как он смотрит на мою грудь. Моя рубашка распахнулась, обнажая длинную черную рану на груди.

— Смола, — сказал я. — Для того, чтобы прижечь рану.

— Да, должно быть это больно, — бросил мужчина. — Но я говорил не об этом. В тебе есть магия, и она пострадала, даже больше, чем твое тело.

Он подошел ближе, тяжело опираясь на костяной посох, достававший ему до плеча. Он мог потягаться в росте с большинством мужчин. Огромный посох почернел. На его вершине болтались перья, когти и зубы.

Волосы на моем затылке встали дыбом.

— Кто ты? — спросил я.

— У меня нет имени, — сказал он.

Я сделал еще один шаг назад, уставившись на незнакомца.

— Как у тебя может не быть имени?

— Когда-то у меня было имя, но его забрали. Я не получу нового, пока не воссоединюсь со своими соплеменниками в соседних краях.

Он поднял свой костяной посох и указал на угол палатки, заполненный подушками.

— Иди, Мальчик-Калека, посиди со мной немного. Я хочу посмотреть на тебя.

Я оглянулся через плечо. Позади я мог увидеть открытую улицу, заполненную шумными покупателями. Если он захочет напасть на меня — путь для бегства чист. Но если я сяду в угол маленькой палатки, то окажусь в более опасном положении.

— У тебя есть вопросы, да? — сказал незнакомец, улыбаясь. — Я смогу посмотреть на тебя и, возможно, узнать ответы. Из-под его длинных волос на меня, не мигая, глядели бледно-голубые, словно предрассветный горизонт посреди зимы, глаза. Под этим пронизывающим взглядом я чувствовал себя слабым и нагим.

Я покачал головой. Неужели я пал так низко? Неужели Эсбил довел меня до подобного состояния? Мне ведь действительно была нужна помощь. Мне не к кому было обратиться. Возможно, этот человек смог бы рассказать мне о том, как найти женщину в маске и вернуть камень. Я глубоко вдохнул и решил довериться ему.

Когда я сел на груду подушек, в воздух поднялось облако пыли, попадающей в глаза и нос. Подушки оказались совсем не такими мягкими, как могло показаться со стороны. Я потер новый синяк на бедре и принял более удобное положение, так как старый провидец сел передо мной, скрестив ноги.

Лишь однажды я видел ритуал прорицания собственными глазами: когда дворфский друг Перро Элвисс использовал свой хрустальный шар, чтобы я мог шпионить за Перро и Джейд. Из разных книг я знал, что прорицание часто использует такие инструменты, как хрустальные шары или зеркала, чтобы смотреть сквозь расстояния. Потому я оглядел комнату в поисках любого подобного предмета. Но шатер был почти пустым. На противоположной стороне от нас располагался сундук (там же находился нормальный вход в шатер). На вершине его лежала груда книг. Я вспомнил собрание книг Перро, которые я так заботливо рассортировывал. Книги прорицателя были сложены без всякого видимого порядка. Только три из семи лежали стопкой. Но и те были выбраны случайно. Я узнал труд Воло, зажатый между тем, что, как мне показалось, могло быть Книгой Заклинаний, и еще каким-то томом, написанном на непонятном языке.

Вокруг огромного человека закружилась струйка дыма, поднимавшаяся вверх от свечи, зажженной у его ног — но откуда она взялась? Очень медленно, человек начал раскачиваться взад-вперед. Его губы двигались, но я не слышал ни звука. Дым колыхался следом за ним. Черты его лица подрагивали, и хоть я знал, что стоит вытянуть руку, я прикоснусь к нему, все же казалось, что человек был здесь лишь частично.

Через некоторое время я обнаружил, что покачиваюсь в такт его движениям. Меня захлестнула волна покоя.