Аусма нарядилась как на пикник — полотняные брюки в обтяжку, яркая рубашка, которая должна была подчеркнуть ее принадлежность к миру искусства. На самом же деле она еще только работала над дипломом — иллюстрациями к сборнику стихов.

Прикрыв ладонью глаза от слепящего осеннего солнца, Кристап разглядывал уголок парка Виестурдарз и что-то прикидывал. По сочной ухоженной зелени газона, опоясывающей пруд, к нему неслась Аусма.

— Посмотри отсюда, Кристап! — кричала она, показывая на противоположный берег пруда.

Кристап подошел к газону и улыбнулся:

— Пятьдесят копеек за порчу зеленых насаждений! Такая же кара будет угрожать всем посетителям выставки. Ведь другого подхода к твоему НП нет.

— Зато вход будет бесплатный, — рассмеялась Аусма и спросила, посерьезнев: — Ты действительно решил устроить выставку под открытым небом? А если на весь срок зарядит дождь?

— Будет, по крайней мере, оправдание… Ничто меня так не страшит, как пустой зал.

— Я буду приходить каждый день, — ответила Аусма. — Если у тебя нет возражений.

— Тогда успех обеспечен — не привлекут мои работы, привлечешь ты… — Кристап еще раз осмотрелся. — Как тут разместить скульптуры? Я хочу выставить не больше шести, семи.

— В конце концов ты автор, — пожала плечами Аусма. — Скажи толком: подходит или нет.

— Нет, Аусма, — ответил он. — Пруд не годится. Но разве мало в Риге парков.

Кристап обернулся и энергично зашагал в сторону старых Александровских ворот. Он не сомневался, что Аусма последует за ним и отвезет на своем мотороллере в сад скульптуры при Дворце пионеров.

В этом тихом местечке под стенами старинного замка они застали немало посетителей, которые медленной процессией двигались вдоль барельефов, фигур и постаментов с бюстами, Кристап и Аусма присоединились к шествию.

— Не думай, пожалуйста, что это капризы непризнанного гения, — Кристап сердито тряхнул головой. — Понимаешь, это будет моя первая индивидуальная выставка.

— Может быть, ты объяснишь наконец, чего ты хочешь? — Аусма явно теряла терпение.

— Пока я только знаю, чего не хочу. Я не хочу этой стены, этой ограды, решеток. С таким же успехом все можно было выставить в закрытом помещении.

— Ясно, — Аусма взяла его под руку и повела к выходу.

Наконец поиски Кристапа увенчались успехом. Сработала, конечно, его подспудная тяга к оригинальности. Но Аусма вынуждена была с ним согласиться. Выбор пал на Ботанический сад, где росли на свободе самые причудливые деревья и кусты. Кристап остановился у нового питомника для пальм и обрадованно щелкнул пальцами:

— Вот на этой площадке я поставлю «Лагерную девушку».

— Свою первую скульптуру? — усомнилась Аусма. — Кристап, надо ли?

— Позволь это решать мне.

— Тогда зачем ты позвал меня с собой, если не хочешь выслушать совета, — неожиданно для себя вскинулась Аусма. — Сам сказал, что. «Лагерная девушка» недоработана.

— Совершенно верно. Когда-нибудь непременно вернусь к ней. Но пойми, без этой девушки не было бы и остальных работ! Может, вообще ничего бы не было…

Он ускорил шаг, как бы желая остаться наедине со своими мыслями. С ним это случалось каждый раз, когда разговор задевал прошлое. Вход в него был запрещен даже для Аусмы. Только с Петерисом он позволял себе вспоминать о пережитом ими, и то не часто. Но сегодня она не собиралась мириться с ролью ребенка, которому указали на его место.

— Куда ты понесся? До поезда еще больше часа… Давай обсудим по-человечески, что куда поставить, а потом я довезу тебя до станции.

— Я обещал по дороге зайти к нашему классику, — объяснил Кристап. — Мы поедем вместе.

— Тогда, пожалуй, поиски вашего камня затянутся, — лукаво улыбнулась Аусма.

— Все может быть, — ответил Кристап, и трудно было понять, серьезно он говорит или шутит. Однако следующие его слова не оставляли сомнений: — К митингу обязательно вернемся!

Кристап вернулся из деревни в отличном расположении духа. Даже разногласия с районными бюрократами не могли омрачить его радость. Камень был превосходный, прямо-таки просился на пьедестал. Будь у Кристапа собственный домик с садом, он бы поставил его на самое видное место и пальцем не тронул — так внушительно выглядела глыба сама по себе. Наверное, разумно было бы возвращаться домой на грузовике вместе с камнем и просить шофера не гнать машину. А он поддался странному беспокойству и вскочил в ночной скорый поезд — не терпелось скорее взяться за работу. А может, он просто соскучился по Аусме?..