Мы прогулялись по ярко освещённому центру, с его мигающими рекламными щитами, бигбордами и прочей мишурой. Потом свернули в небольшую аллею, ведущую к новому храму, но не дошли, а присели на лавочку у поникшей ракиты. Лилька положила голову на моё плечо и сидеть вот так оказалось неимоверно приятно. Хотелось, чтобы этот миг покоя, молчания и ясности в мыслях продолжался целую вечность.

Вечность…Была ли она у нас? Или вся наша бесконечная жизнь окажется впрессована в эти несколько ночей? Обидно, если так. Мои новые чувства требовали времени, для их осознания, для того, чтобы узнать сестру с другой стороны, откуда я на неё никогда не смотрел. Ведь даже внешность её изменилась и дело тут было вовсе не в нашем обращении, просто те недостатки, которые я видел прежде, исчезли или превратились в достоинства.

— Помнишь, как ты мне пыталась объяснить смысл песни: «Самая Красивая Девушка В Мире»? — Лилька подняла голову и вопросительно кивнула: продолжай, мол, — дескать, речь там шла о душе и о жизни. Может ты и права, но вот сейчас подумал: если бы я посвящал эти слова, то — только тебе.

— В общем, мои объяснения ты пропустил мимо ушей, — я приподнял бровь и она рассмеялась, — спасибо. Очень приятно услышать это именно от тебя. Пытаешься меня отвлечь?

— Получается?

— Словами — не очень, — она прижалась покрепче, точно пыталась спрятаться внутри меня, — само твоё присутствие рядом — лучше любого лекарства. Знаешь, Лёшка, думаю: если тебя не станет, я тут же умру. Как будто у меня теперь две половинки и одна не может жить без другой.

Я ощущал то же самое. Казалось, даже наши сердца бьются в унисон.

— Не говори так, — я поцеловал её, — мы будем жить и всё закончится очень хорошо.

— Мы поженимся? — она взъерошила мои волосы, — Лёшка, Лёшка…

Позвонила Мина. Спросила, где мы находимся. Немного попеняла на дурость некоторых вампиров, которые шляются у всех на виду, в то время, как их настойчиво разыскивает банда безжалостных головорезов. Однако, во время выговора, в голосе вампирши не ощущалось никаких чувств, точно делала выволочку она лишь по привычке. Вероятно, Мина успела прийти к какому-то решению. Вот только к какому?

Мы договорились встретиться у полуразрушенной водонапорной башни, которую, вот уже третья фирма подряд пыталась приспособить к своим непонятным нуждам. Пока мы ожидали вампиршу, я всё думал о последнем звонке Люды, рассуждая, стоит ли обсуждать информацию с сестрой. Во всём этом не было никакого смысла. Зачем сдвигать время вероятного ритуала на сутки вперёд, если для его проведения, пусть и неполноценного, подходит целая неделя? Да и зачем понапрасну путать своих подопечных, если ты собираешься устроить ни к чему не обязывающую игру в кошки мышки? Ведь, в самом начале наших похождений, Мина ещё не могла знать, в какую задницу ей придётся залезть вместе с нами. В общем — бред. Скорее всего простая ошибка. Даже не стану понапрасну пугать Лильку.

— О чём думаешь? — спросила Лиля, вынимая ладошки из карманов моего пальто, — у тебя такое лицо, как в детстве, когда ты решал задачу с процентами.

— Твою задачу, — уточнил я, — у кого-то физиономия тогда и вовсе не омрачалась подобными мыслями, — Лёш, а Лёш, тут — непонятно.

— Ну, ты же мой братик.

— И сейчас, тоже?

— Сейчас, намного лучше. Ещё и красивый такой стал…

Вдоволь покосплеить басню Крылова мы так и не успели — приехала Мина на поцарапанной красной тачке со значком вздыбленного коня. Где она такие берёт? Я, за всю жизнь проживания в нашем городке не видел столько красивых автомобилей, как за последние три ночи. И уж тем более, не катался на них.

— Поехали, — сказала Мина, — у меня возник один небольшой план, как вам можно незаметно исчезнуть из города. Но, возможно, некоторые моменты могут оказаться не слишком приятны. Думаю, вас уже можно считать полноценными компаньонами, которые сами способны принимать важные решения и главное — отвечать за них.

— Мина, — вдруг сказала Лилька, когда мы расположились на велюровых креслах, — ты же не станешь нас предавать?

Похоже, моя сестра ощущала то же, что и я, только, вероятно, намного тоньше эдакого деревянного дуболома.

— С чего это ты взяла? — спокойно осведомилась вампирша, — или я хоть раз дала повод так считать? Думаете, я испугалась угроз старого упыря? Хорошо же вы про меня думаете…

— Прости, — почти прошептала сеструха, — просто, всё так плохо получается.

— Такова жизнь, — Мина достала из кармана пальто уже знакомые серебристые фляги и бросила нам, — а жизнь вампира намного длиннее человеческой, поэтому и неприятностей в ней происходит намного больше. Некоторые слабаки не выдерживают, ломаются. Кто кровь перестаёт пить, кто на солнечный свет выходит.

— И что тогда? — я почти залпом прикончил свой запас, — почему этого не стоит делать?

— Ваше теперешнее состояние, — похоже, беседа ничуть не мешала вампирше лавировать в густом вечернем автомобильном потоке, — это — мутация и для сохранения статуса организм требуется постоянно подпитывать кровью. Если крови не будет или вы попадёте под солнечный свет, мутация разрушится.

— И мы вновь станем людьми?

— Угу. Аж на целых три дня при регулярном воздержании и на день, при интенсивном загаре. Потом — масса приятнейших вещей и положительных эмоций: раковые опухоли всего, чего только возможно: кожи, костей, легких, даже мозга и соответствующие болевые составляющие. Спасения не существует. Поэтому, надумаете умирать, имейте в виду: некоторые методы лучше не выбирать.