— Понятно. — Пожалуй, стоило задать ему вопрос в лоб. — Ладно, что ты чувствуешь ко мне? Ты любишь меня?

— Я ведь уже говорил, что хочу тебя. Захотел при первой же нашей встрече, и за то время, что мы вместе, я все больше хочу тебя. Я чувствую… Не знаю, как выразиться… чувствую, что ты подходишь.

Она задалась вопросом, насколько близко это объяснение к признанию в любви, которое от него можно ждать.

— А вдруг консультант брачного агентства найдет тебе подходящую кандидатку?

— Я ее не захочу. — В словах Рафа слышалась абсолютная уверенность.

— Тебя послушать, так все просто, — вздохнула Орхидея.

— А зачем усложнять? — Тут он обернулся. Огонь в камине не шел ни в какое сравнение с жаром в его глазах.

— Раф…

— Знаю, я не нормален. Я сталкер. Даже знатоки синергетической психиатрии не понимают, насколько необычен я на самом деле. Зато я знаю себя. Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе боль. Я никогда не смог бы причинить тебе боль.

Она втянула воздух и медленно выдохнула:

— Знаю.

— Просто подумай. Это все, о чем я тебя прошу.

Думать тут было не о чем. Она была влюблена в него, а он даже не обмолвился о любви к ней. Она должна убедиться, что он знает собственное сердце так же, как она читает свое собственное. Она не может выйти замуж за мужчину, который не любит ее, пусть и чувствует к ней привязанность и желание защищать.

Впрочем, над его предложением она могла бы подумать. Могла бы даже помечтать. Какое-то время.

— Хорошо, Раф. Я подумаю.

В его глазах вспыхнуло ликование. Раф поднялся на ноги, подошел туда, где лежала Орхидея и, устроившись рядом, потянулся к ней.

— Это все, о чем я прошу, — сказал он, целуя ее в шею.

Когда он стал укладывать Орхидею обратно на ковер, она положила руку ему на грудь.

— Подожди.

Он замер.

— Что такое?

— На этот раз ты снизу.

В освещенной пламенем камина библиотеке хриплыми чувственными раскатами прозвучал его смех.

На следующее утро Раф без особой на то причины то и дело улыбался. Первый раз он заметил эту странную, незнакомую ему манеру, когда, бреясь, рассматривал себя в зеркале. Он как-то быстро обнаружил, что нелегко орудовать бритвой, улыбаясь во весь рот, как идиот. Лишь когда порезался второй раз, Раф заставил себя сосредоточиться на насущных задачах и напомнил себе, что дело еще не закончено, что все еще может пойти не так, как надо. Зато у него теперь было преимущество. Орхидея хотела его. В этом он был уверен. Этого для начала ему было достаточно.

Он все еще чувствовал себя на удивление в отличном настроении, когда несколько минут спустя вошел в столовую. Орхидея уже была там. С чашкой коф-ти в руке она сосредоточенно склонилась над утренней газетой и не подняла взгляд от статьи, которую читала.

Он насладился выпавшей возможностью оценить это зрелище: вот она, Орхидея, сидит в его доме в потоках утреннего света. Обтянутые джинсами ноги скрещены под стулом, черная футболка подчеркивает изящную линию шеи. Недавно вымытые волосы убраны со лба эластичной лентой. Выглядела Орхидея свежей, яркой и чертовски сексуальной.

И отлично смотрелась на этом месте.

— Доброе утро, — поздоровался Раф и направился к ней. Орхидея продолжала сосредоточенно изучать статью:

— Ты не поверишь, Раф.

— Не будь так уверена. — Когда она не посмотрела на него, он удовлетворился поцелуем в макушку. Ему не нужны были парапсихически обостренные чувства, чтобы насладится ароматом травяного шампуня, смешанного с ее собственным соблазнительным запахом. — Этим утром я могу поверить во что угодно.

— Взгляни на это. — Орхидея указала на статью, которую просматривала.

Раф перевел взгляд на газету. Заголовок был в первой колонке на третьей странице «Нью-Сиэтл Таймс». Важная новость, но не сказать, что главная. Она гласила:

«Мертв психиатр-синергетик — возможно самоубийство».

— Что за черт? — Раф схватил со стола газету и быстро пробежал статью глазами:

«Приблизительно в два часа ночи из залива выловили тело доктора Квентина Остина, практикующего в Нью-Сиэтле психиатра-синергетика.