– Это подобно тому, если бы мы взялись с тобой за руки. Один раз, начали с левой руки. Второй с правой. А в третий обеими сразу. Конечный результат один и тот же, а исполнение разное.

Так он объяснил, то, что видит Роман. Но тот был уверен, что связи разные. Он это чувствовал, но доказать не мог никак. Поэтому перестал задавать "глупые" вопросы и просто стал накапливать несуразности, которые не видели остальные.

Ему нравилось наблюдать за медленным формированием форм Аирой. При быстром их создании, увидеть то, что можно было наблюдать при медленном, было не возможно. При наполнении энергией сформированных форм аура менялась. В ней "возбуждались" отдельные слои, из которых и происходило вливание энергии в форму. После создание энергоформы количество энергии в ауре не намного, но становилось меньше. А затем постепенно возвращалось к первоначальному состоянию. Если Аира создавала несколько подряд энергоемких форм, то аура бледнела уже достаточно заметно. И он по изменению ауры уже мог иногда даже догадаться, какую форму она создает, даже не видя ее структуры.

Но все попытки Аиры научить его самого их создавать, заканчивались ничем. У Романа не получалось создать даже малейшего блока. Даже в невидимом для измененного зрения состоянии. Первое время он еще шел на уговоры Аиры и пытался их формировать, но потом убедился в своей бездарности в этом вопросе. А когда такими попытками его заставил заниматься директор Охнуш, он чуть не высказался в его адрес по этому поводу. Но это продолжалось недолго, всего пару недель, а потом прекратилось. И он смог это вынести, не конфликтуя с директором. Но зато, тот после этого начал его терроризировать другим. Если раньше он просто стоял, а тот накладывал на него свои формы и изучал его, погружаясь в себя. То после провала попыток сформировать хоть один простейший блок, заставил заниматься при наложенных на него формах. То Роман должен был отжиматься весь час. То прыгать. Затем заставил подымать тяжести. И даже один раз явился в конце дня прямо к нему на тренировку в отдельный зал, приведя с собой Картана и наложив на Романа новую невидимую им до этого форму, заставил провести спарринг на максимальных скоростях.

Они бились с магом боя, около получаса, выкладываясь на всю. К удивлению Романа он мог уже в достаточно большом количестве стычек побеждать Картана, даже без своего кинжала.

Спарринг остановил директор сам и ушел задумчивый, сообщив, что на сегодняшний вечер Роман свободен. А при следующей явке к нему, у Романа взяли кровь, и зачем-то слюну. И снова директор заставил его совершать физические действия при наложенных формах. Но для Романа, привыкшего к ежедневным максимальным нагрузкам, это никаких трудностей не представляло. Он к исследованиям директору относился как к неизбежному, но безопасному злу.

При очередном посещении Торвуда, в выходной он познакомился с его сородичем, по имени Дорван. Тот явился именно для встречи с Романом. А предшествовало этому, то, что при очередном просмотре образцов имеющихся в лавке, он увидел интересные остаточные формы, скорее похожие на гномьи письмена, но какие-то необычные. Невиданные им до этого. Он об этом сказал мастеру, а тот, заинтересовавшись, попросил его зарисовать то, что он видит. Что Роман и сделал. А потом оказалось, что это те письмена, которые гномы используют для своей начертательной магии, но какие-то уж очень древние. И в этот раз его ждал гном-маг, с целой грудой вещей и просьбой их просмотреть. А чтобы легче было определять, какие письмена нанесены, он с собой принес книгу. Она была выполнена в виде словаря, или разговорника. С одной стороны были нанесены одна вязь или несколько из древних письмен, а напротив ее, на торнском перевод и разъяснение о назначении ее. В котором в том числе указывалось, для чего она вообще предназначена. А кроме ее предназначения, еще и какие функции она выполняет в пассивном состоянии, и может дополнительно выполнять при наполнении определенной энергией.

У Романа ушло около трех часов, чтобы найти соответствия в книге и имеющемуся на предметах. А это были и плоские каменные пластины с нанесенным текстом, описывающим древние обряды. А также мечи, щиты, металлические палицы с вложенными цепочками рун и даже один лоскут из неизвестной кожи с нанесенным непонятным чертежом. Все они имели остаточные формы, никем кроме Романа не видимые. Но Роман о потерянном времени не жалел. Ведь он за это время смог пролистать всю книгу и запомнить ее содержание. Пригодится это ему когда-то или нет, он не знал. Но последнее время он предпочитал накапливать все знания, до которых мог дотянуться. Ему всегда было интересно возиться с вещами у гнома. Ведь все выявленные магические вложения в вещи или оружие впоследствии ему объяснялись. А с его памятью это давало ему возможность запоминать предназначение тех или иных начертательных гномьих форм, которые для себя, по аналогии с Земными фэнтези он называл рунами, не смотря на то, что они мало походили на рунное письмо, а больше на странные рисунки, в основу узора которых положены руны. Но это только можно было предположить, так как самих рун, по отдельности он, ни разу не видел, и их не было даже в этой книге-словаре.

Так как последнее время прогулки по городу в выходные дни он выполнял совместно с Аирой, то и она при этом присутствовала. И пока Роман был занят, она с Торвудом о чем-то беседовали. Несколько раз Роман вылавливал из их разговора свое имя, но о чем конкретно они говорили, не прислушивался, так как был сосредоточен на проводимом обследовании вещей гномов.

Так у него и проходило время. К середине весны он изучил все формы, имеющиеся в книгах у Аиры, и та принесла для него из библиотеки каталог энергоформ. Толстущую книгу, в которой в отличие от учебников отсутствовало описание построения форм, а имелись лишь их графические изображения и краткое описание их предназначения. Свои действия Аира объяснила следующими словами.

– Создавать энергоформы ты не можешь, но их видишь. Запоминаешь быстро. Поэтому тебе необходимо знать их как можно больше и знать их назначение. Пригодится. Будешь ориентироваться чего тебе от них ожидать.

А он и не сопротивлялся. Просто механически их запоминал, накапливая знания, как хомяк зерно. Но при этом он обнаружил одну странность. Почему-то некоторые энергоформы ему были знакомы, хотя он был абсолютно уверен, что до этого он их никогда не видел. Но поразмыслив над этим, он пришел к выводу, что это все ему только кажется. А впечатление, что он их знает, у него сложилось оттого, что они просто имеют схожесть с изученными им ранее. И он выбросил этот факт с головы.

Гулять по городу с Аирой ему нравилось. Это был второй человек в этом мире, к которому он привязался. Первым был Григори, но он погиб. Эртэр чувства такой привязанности у него не вызывал. Опекун, учитель, наставник и не больше. Он чувствовал интерес того к себе, но он был опосредственный какой-то, как у ученного к изучаемому объекту. И даже усыновление не изменило его отношения к нему. Нет, он ему был благодарен, за все, что тот для него сделал. Но близким его для себя не считал. Он чувствовал, что тот относится к нему как к ценной находке и не более. Ему хотелось, чтобы рядом был кто-то родной, а так как из родных никого не было, то это место заняла Аира.