– Все, там больше никого нет. Это был последний.

– Раз нет, то повели их к управителю, пусть с ними сам разбирается. Не хватало нам еще босотой заниматься. Выловили и хватит.

И их погнали по улице. Чем дальше шел Ромка, тем больше офигивал. Все вокруг было чужое, все как в съемках исторического фильма. Как он в него попал, он не понял. Ведь он не актер и на съемки не нанимался. Да и камер вокруг видно не было. Он вертел головой по сторонам не переставая, стараясь понять, как он в это влип и что, все это значит. Они проходили мимо древних домов, которые выглядели так, как будто, их только что построили и чуть состарили. Мимо них проходили люди, одетые как в старину, только он не мог определить, к какой бы стране относилась такая одежда. Из-за того, что постоянно вертел головой он пропустил момент появления компании, которая их остановила. Вернее остановил один, пьяный. Пьяных Ромка умел отличать с детства. По всей видимости, он был важной шишкой. Так как, был разодет в богатые одежды. В таких одеждах они до этого еще никого не встречали. А двое его сопровождающих были охранниками. Они имели вид обычных телохранителей. Так же точно с настороженностью озирались по сторонам. Ромка на таких насмотрелся, разъезжая с отцом. Пьяный заплетающимся языком скомандовал их группе.

– Стоять.

И все остановилась. Мужчины в латах поклонились этому пьянчуге, что подтвердило версию Ромки, что тот шишка.

– Кто такие, все таким же заплетающимся языком, спросил тот, уставившись странным взглядом на Ромку.

– Босота, господин Эрнс. Лавки обносили, приказали выловить и доставить к управителю.

– Босота, говоришь. Произнес тот. А потом, обращаясь к Ромке, спросил.
– Родители есть?

– Погибли. Ответил Ромка и неожиданно от нахлынувших воспоминаний у него на глазах проступили слезы.

– Другие родственники есть?

– Нет. Ответил Ромка, пытаясь не расплакаться.

– Этого я забираю с собой. Отчеканил, почти трезвым голосом этот Эрнс.

– Забирайте. Мы только об этом доложим господину управителю. Сказал один из мужчин в латах.

– Докладывайте. Равнодушно ответил тот. А затем, снова обращаясь к Ромке, скомандовал, - иди за мной. И развернувшись, пошел дальше. А его охранники, подтолкнув Ромку в спину за удаляющимся Эрнсом, последовали за ним следом. И только идя следом за этим пьяницей и гадая, зачем он ему понадобился. До Ромки дошло, что все это время, все вокруг, разговаривали, в том числа и он, не на русском языке, а на непонятно каком. Его от понимания этого, когда до него дошло, что книги про попаданцев не всегда врут, окатило сначала холодом, потом жаром, бросило в дрожь, а потом охватила апатия. Ему уже было все равно. Сначала гибель родителей. Потом детдом. Банда Рябого. Теперь этот непонятный перенос. Ему уже стало безразлично, что с ним будет. Пусть его даже убьют. Единственного чего он не хотел, так это издевательств над собой. Все хватит, решил он и, опустив руку в карман, сжал в ней огромный гвоздь, который подобрал по дороге к стройке. Если все начнется сначала, если его начнут избивать, и не дай бог, этот Эрнс является педофилом, он покончит с собой. Для этого его силы хватит. А куда бить, чтобы это было наверняка, он знал.

Они шли минут двадцать и подошли к огромному двухэтажному дому, выделяющемуся от остальных гармоничностью постройки и богатством отделки. При их приближении к дверям, те сами открылись, а в прихожей автоматически вспыхнул свет.

– Данкой, крикнул Эрнс. И на его крик откуда-то из глубины дома выскочил молодой парень, лет семнадцати.

– Вещи почистить, его искупать, накормить и уложить спать. Указывая на Романа, произнес Эрнс, все еще слегка заплетающимся языком.
– С ним я буду разбираться завтра.

***

Утро было намного приятнее, чем весь вчерашний день. Выстиранные вещи лежали возле его кровати. Его джинсы, которые ему покупала еще мать. Они поизносились, имели дыры на коленях, но в основном оставались крепкими. Еще вчера они были засалены, а сегодня сверкали чистотой, и были заштопаны, причем так, что и швов видно не было. Рубашка, перепавшая ему еще в детдоме, тоже была чистой. Кожаная, поношенная и потертая куртка, также была вычищена, как и его мокасины. Нижнее белье ему еще вчера, когда он мылся доли другое. Сытный ужин, напомнил те времена, когда он жил с родителями. Солнце уже взошло, но его никто не трогал. Поэтому Ромка лежал и нежился в постели. Провалявшись так полчаса и не дождавшись того, чтобы кто-то пришел его подымать, он встал сам. Когда он уже оделся, появился вчерашний парень, Данкой.

– О-о. Ты уже встал? Тогда пошли завтракать. Мастер Эрнс будет через час. Тогда и займется тобой.

Завтрак был ничем не хуже ужина. Ромка уже давно так вкусно не ел. Поэтому уплетал за обе щеки, наученный жизнью. Есть, надо пока есть, что есть. А то, потом может и не быть. Кто этот мастер, ему было все равно, дают, бери, бьют, беги. Эту пословицу Ромка уже хорошо усвоил. Час пролетел незаметно. О том, что пришел мастер Эрнс, Ромка услышал еще до того как того увидел. До него долетели слова.

– Ты везучий. Надо же, шел по улице и выявил одаренного. Я по королевству месяцами куролесю, и у меня всего трое учеников. А у тебя и так семеро было, так и еще одного нашел. Ты везунчик. Снова вознаграждение получишь. А если еще двух найдешь, так вообще двойную ставку получать будешь.

– Не завидуй. Ты просто смотри внимательно по сторонам, когда ходишь. Прозвучал уже знакомый Ромке голос Эрнса.

– Так, ты что, вчера идя с банкета, еще и зрение активировал? Спросил первый голос.

– Если честно. У меня в глазах двоилось. Тратить резерв на устранение опьянения не захотел. А при измененном зрении меня почему-то меньше качает. Вот и шел с ним, когда на этого наткнулся. Аура сверкает, одежда необычная. Ответил Эрнс. А потом крикнул.
– Данкой, приведи новенького в гостиную.

Ромка на цыпочках направился в комнату, в которой спал, но по дороге был перехвачен Данкоем.

– Пошли, тебя зовут. С улыбкой сказал, тот. Раскусив Ромкины маневры.

Его вывели в гостиную, где на него уставились две пары глаз. Они смотрели на него долго. А потом Эрнс, с огорчением произнес.