— Галочка, ну право же, — простонал супруг, — не стоит портить нервную систему по пустякам. Я читал в журнале 'Знание — сила', что нервные клетки не восстанавливаются.

Галя, значит, ну-ну. Я на своей верхней полке молча отвернулся к стене в надежде, что под мерный стук колес мне все же удастся задремать. Ага, размечтался… Вскоре зашуршала бумага и до меня донесся запах жареной курицы, затем послышался звук разбиваемой о поверхность столика скорлупы вареных яиц, загремела посуда, все это было сдобрено хрустом огурцов и чавкающими помидорами… В хруст и чавканье время от времени вклинивались междометия в мой адрес, причем поздний отпрыск, которого мамаша кликала Рудиком, тоже периодически подвякивал родительнице.

— Голубушка, ну полно уже муссировать эту тему, — вполголоса взмолился Арнольд. — Человек, вероятно, еще не спит и все слышит.

— Да пусть слушает, пусть знает, что мы о нем думаем. Да, Рудик?

— Угу, — промычал с набитым ртом карапуз.

— Мне вообще его лицо показалось знакомым, — продолжал сопеть в мою защиту папа Рудика. — Такое чувство, что я где-то его видел…

— Ага, на стенде 'Их разыскивает милиция'. Ешь давай, хватит тут в адвоката играть, на работе что ли не наигрался!

— Галочка, я уже наелся, честное слово, может быть, на боковую? Поезд будет в Ленинграде в восемь утра, мы не выспимся.

— На том свете отоспимся, — уверенно заявила Галочка и хохотнула своей плоской шутке.

После этого тетка чуть ли не в полный голос начала рассказывать о какой-то Ольге Эдуардовне, к которой ходит на процедуры три раза в неделю. Я накрыл голову подушкой, но спасало это мало, даже сквозь вполне качественную набивку доносилось монотонное бормотание садистки. Блин, у них этот ночной перекус закончится когда-нибудь или нет?!

Угомонилась семейка только где-то к часу ночи, посетив один за другим, как я понял из их беседы, туалет в конце вагона. Причем Галочка опять принялась возмущаться, только теперь уже положением дел в отхожем месте, где туалетная бумага, видите ли, не надлежащего качества. Ну и, как и ожидалось, глава семейства, коей я обозначил эту самую Галочку, отойдя ко сну, принялась сотрясать богатырским храпом стены несчастного купе. Забыться мне удалось лишь где-то в третьем часу, и утром я оторвал голову от подушки невыспавшимся и злым. Да еще с самого ранья эта упитанная мегера взялась за старое. Правда, меня не хаяла, найдя другие темы для критики, но время от времени постреливала поросячьими глазками в мою сторону.

Питер встретил нас уже вполне нормальной погодой, от недавнего ненастья остались разве что подсыхающие на асфальте лужи. Лида и впрямь поджидала меня у вагона, причем чуть ли не к перрону подогнали… черную 'Чайку', как объяснила Клемент, самого первого секретаря Ленинградского обкома партии товарища Василия Сергеевича Толстикова. Тот вынужден был сегодня рано утром самолетом отправиться в Москву на какое-то важное совещание, а своего водителя и машину предоставил в распоряжение Лидии Клемент, когда она накануне вечером попросила выделить какой-нибудь транспорт для приезжающего утренним поездом Егора Мальцева. Вот так, с барского плеча, можно сказать. Хотя я теперь подозревал, что между Лидой и Толстиковым не только деловые отношения. Вон же ведь преемник Толстикова Романов по слухам тоже мутил с артисткой по фамилии Сенчина, что, впрочем, на уровне слухов так и осталось.

Номер с лимузином происходил на глазах у моих соседей по купе, которые с парой чемоданов и авоськой семенили чуть позади меня в направлении то ли станции метрополитена, то ли стоянки такси. Хотя мне почему-то казалось, что у этой Галочки в одном месте засвербит раскошелиться на таксомотор.

Первый раз они охренели, когда меня встретила Клемент, которую они наверняка узнали, а стоявший на перроне милиционер козырнул нам с Лидой и расплылся в улыбке:

— С приездом, товарищ Мальцев! Рады вас видеть на ленинградской земле. Надеюсь, поездка в фирменном поезде вам понравилась?

Я многозначительно поглядел в сторону невольно притормозивших Гали, Арнольда и Рудика. Арнольд явно заскучал, сделав вид, что тут оказался случайно, Рудик, как ни в чем ни бывало, продолжал обсасывать петушка на палочке, а свиноподобная Галочка даже, показалось, икнула от неожиданности, и ее нездоровая красномордость, свидетельствовавшая о хронической гипертонии на фоне ожирения, моментально сменилась известковой бледностью.

— Да, спасибо, спал без задних ног, — улыбнулся я в ответ и буквально услышал шумный выход из галиных легких.

Но окончательно их добила поджидавшая меня 'Чайка'. А довеском выступил водитель лимузина, приветливо распахнувший передо мной заднюю дверцу самого престижного советского автомобиля этого времени.

— Может быть, гитару положить в багажное отделение? — предложил он. — Оно просторное, с инструментом ничего не случится.

— Да нет, спасибо, уж лучше она поедет со мной.

Средние сиденья были убраны, чтобы сидевший сзади пассажир мог спокойно вытянуть ноги. Да уж, умели советские начальники ездить с комфортом! Упакованная в кофр 'Gibson Les Paul' первой отправилась на задний диван, а следом туда же влез и я. Лида расположилась впереди, рядом с водителем. Когда 'ГАЗ-13' тронулся, я успел кинуть прощальный взгляд сквозь тонированное стекло на замершую, словно герои 'Ревизора' в немой сцене, семейку. Арнольд грустно глядел на отъезжавшую 'Чайку', у отпрыска изо рта вываливался недососанный петушок, а Галочка раскрыла рот, не обращая внимания на вившуюся возле лица жирную черную муху.