Дом доктора Пиза в Дижоне смотрел прямо на церковь Святого Михаила, прекрасное здание эпохи Возрождения, каких мало осталось во Франции. Дом был уютный, с небольшим садом, в глубине которого во флигеле находилась лаборатория. Спустившись на несколько ступенек вниз, Арлэ вошел в нее и был немало удивлен, увидев тело Жерома на каменном столе с бороздками для стока крови.

– Почему вы его не похоронили? – изумленно спросил он.

– Старик был уверен, что вы непременно приедете, узнав о его кончине. Он считал, что его отравили, и настаивал, чтобы вскрытие происходило в вашем присутствии. Только после этого его тело могло быть предано земле. Вы желаете, чтобы мы приступили к вскрытию? Должен отметить, что с приездом вы не замедлили.

– Жером был мой самый верный слуга. Он никогда не бросал слов на ветер.

Врач зажег два факела по обоим концам стола, снял верхнюю одежду, надел большой кожаный фартук, засучил по локоть рукава рубашки, вооружился скальпелем и наклонился над телом. Взмахнул рукой и сделал длинный надрез, раскрыв мертвецу грудь. Второй надрез открыл врачу доступ к пищеводу, желудку и прилегающим к нему кишкам. Он внимательно изучил их, потом объявил:

– Бедняга ошибся. Жером не был отравлен. Его органы в полном порядке.

Но де Арлэ не сдавался, он кое-что понял. И указал на раздувшийся от присутствия постороннего предмета пищевод.

– Думаю, там находится то, что мы ищем.

В самом деле, в следующую секунду Пиз уже держал в руках небольшой шарик, покрытый кровью и сукровицей, сквозь которые пробивалось его сияние. Владелец безотчетно улыбнулся. Он знал, что, поручив старому дворецкому хранить самый прекрасный из бриллиантов своей коллекции, он сделал правильный выбор. Сокровище у Жерома было в большей безопасности, чем у самого хозяина.

Тщательно обтерев бриллиант и собираясь убрать его сначала в замшевый мешочек, а затем в карман камзола, Николя де Арлэ невольно залюбовался богатой игрой камня, который он считал уникальным, единственным в мире. Мужчина расставался с ним не без горечи, но что поделать? Положение нового короля Франции было тяжким, и он должен был получить свои десять тысяч солдат. Лучшую в мире пехоту – швейцарцев. С ними он получит Париж, который «стоит мессы», и тогда истерзанная религиозными войнами Франция обретет наконец умного, доброго и человечного государя…

Николя де Арлэ, позволив себе отдых лишь в виде плотного ужина с лучшим вином, не медля ни секунды, помчался обратно в замок Эльг.

«Санси», украшавший когда-то баснословную сокровищницу бургиньонов, продолжил свое удивительное странствие…

Мощное чиханье, а затем приступ лающего кашля, свидетельствующий скорее о ярости, чем о простуде, сотряс не только мраморную лестницу, но и весь дворец Морозини. Лиза, поднимавшаяся в эту минуту по ступенькам с подносом, над которым вился пар от чашки с горячим шоколадом, уставленным горшочками с медом и корзинкой с круассанами, едва не упала. Как, впрочем, и Ги Бюто, бывший учитель Альдо Морозини, а теперь управляющий делами знаменитого ювелира, знатока старинных драгоценностей. Мужчина, наоборот, спускался по лестнице вниз, в библиотеку, и держал в руках стопку книг.

– Ему ничуть не лучше, – отметил Бюто, подняв глаза к потолку.

– И мне так кажется, – со вздохом согласилась молодая женщина. Она остановилась посреди лестницы, чтобы немного прийти в себя. – Он никак не может успокоиться, потому и не выздоравливает. К тому же пьет теперь шоколад вместо своего безумно крепкого кофе.

– И зачем ему понадобилось, несмотря на простуду, нестись в Англию?

– Можно подумать, вы его не знаете и не вы его учили! Да вы оба теряете головы, если речь заходит о знаменитой коллекции вашего старого друга и к тому же давнего, скажем, партнера, потому что Альдо терпеть не может слова «клиент». Друзья удостаиваются его особого внимания, а если они еще и в возрасте и не могут сами ездить… Это и был случай лорда Эллертона-старшего, который у всех пользуется заслуженным уважением и которого Альдо очень любит. Лорд написал письмо, прося помочь ему составить завещание. Старик хотел, чтобы доли, которые он оставит своим двум детям, были равными, и еще желал оценить свои редчайшие драгоценности, доставшиеся ему от Тюдоров.

– Бредовая, однако, идея делить коллекцию! Скажите на милость, кто это их делит? Ну, разве когда продают с молотка. И наследники тоже обычно желают получить коллекцию целиком, мы-то с вами это прекрасно знаем. Но будь я на вашем месте, то поторопился бы с шоколадом. Он остынет, пока мы с вами болтаем.

– Сама мудрость говорит вашими устами, – засмеялась Лиза и поспешила вверх по лестнице. – А поездка, конечно, выдалась престранная!

И это самое меньшее, что можно было сказать об этой поездке.

Четыре дня тому назад Альдо срочно вызвали в Кент. Он уже чувствовал себя неважно и поэтому решил лететь до Лондона самолетом, хотя и терпеть не мог этого. Потом он собирался взять напрокат автомобиль и на нем добраться до замка старого сеньора. Альдо влекло туда не только дружеское почтение, но и желание полюбоваться одной из самых прекрасных в мире коллекций драгоценных камней, пока она была еще в целости и сохранности. А что с ней будет дальше из-за принятого лордом решения, знал один только Бог.