Вилден выпрямился и заметил Арию. И без тени смущения уставился на нее.

– Тебе здесь нечего делать, – глумливо сказал он. – Но я никому не расскажу… на этот раз.

Когда Ария снова перевела взгляд на экран телевизора, там уже шла реклама местного мебельного комиссионного магазина под названием «Свалка». Ария взглянула на лежащий на столе телефон, вспомнив, что ей нужно сделать еще один звонок. Было почти одиннадцать утра, Элла наверняка уже встала.

Она набрала свой домашний номер. Раздался гудок, потом еще один, и еще. Затем послышался щелчок и кто-то сказал:

– Алло?

У Арии слова застряли в горле. Это был Ксавьер, новый сожитель ее матери. Его голос в трубке звучал бодро и непринужденно, было очевидно, что он не чувствует никакой неловкости, подходя к домашнему телефону Монтгомери. Значит, он остался на ночь после благотворительного вечера? Фу.

– Алло? – повторил Ксавьер.

Ария почувствовала отвращение и не могла выговорить ни слова. Когда на вчерашнем благотворительном вечере Ксавьер подошел к ней и сказал, что им нужно поговорить, она простодушно решила, будто он хочет извиниться за то, что поцеловал ее несколько дней назад. Кто же мог подумать, что на языке Ксавьера «поговорить» означало «полапать»!

После нескольких секунд молчания Ксавьер шумно вздохнул.

– Это Ария? – спросил он липким голосом. Ария сдавленно пискнула. – Зачем же прятаться? – ухмыльнулся Ксавьер. – Я думал, мы пришли к взаимопониманию.

Ария поспешно отключилась. Единственное взаимопонимание, к которому они пришли вчера, заключалось в том, что, если Ария откроет Элле глаза на истинную сущность Ксавьера, он расскажет Элле, что ее дочь увлеклась им – пусть всего на долю секунды. И тогда отношения Эллы и Арии будут разрушены навсегда.

– Ария?

Она вздрогнула и подняла глаза. Над ней возвышался ее отец, Байрон, в растянутой футболке «Холлис» и с фирменной прической я-только-что-вылез-из-кровати.

Он опустился на стул рядом с Арией. Мередит, облаченная в платье для беременных в стиле сари и удобные биркенштоки, вплыла следом и прислонилась к стойке.

– Мы хотим поговорить с тобой, – сказал Байрон.

Ария сцепила руки на коленях. Вид у обоих был очень серьезный.

– Во-первых, мы хотим в среду вечером устроить для Мередит «бэби-шауэр» [2] , – начал Байрон. – Ничего особенного, просто нечто скромное с нашими близкими друзьями.

Ария моргнула. У них есть общие друзья? Подумать только! Мередит было двадцать с небольшим, она совсем недавно закончила университет. А Байрон… Байрон был старик.

– Ты тоже можешь пригласить друга, если хочешь, – вставила Мередит. – И, пожалуйста, не забивай себе голову насчет подарка! Честное слово, я совершенно этого не жду!

Ария мысленно спросила себя, успела ли Мередит зарегистрироваться в «Саншайн», роузвудском экологическом детском магазинчике, где продавали органические пинетки, сделанные из переработанных бутылок от газировки, по цене от сотни долларов за пару.

– А теперь по поводу того, где будет этот праздник… – Байрон потянул обшлага своего белого вязаного свитера. – Короче, мы собираемся устроить его в нашем новом доме.

Арии потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл услышанного. Она открыла рот, потом захлопнула его.

– Мы не хотели говорить тебе до тех пор, пока все не будет решено, – торопливо выпалил Байрон. – Но сегодня нам одобрили ссуду, поэтому завтра мы завершим сделку. Мы хотим переехать как можно быстрее и будем рады, если ты поселишься с нами.

– Д-дом, – пролепетала Ария. Она не знала, смеяться ей или плакать. Здесь, в этой крошечной уютной студенческой квартирке в Олд-Холлис, площадью 650 квадратных футов, обставленной в стиле потертого шика, отношения Байрона и Мередит казались… в общем, временными. Зато дом был уже заявкой на нечто большее. Настоящее.

– А где он? – выдавила она наконец.

Мередит погладила пальцами розовую татуировку-паутинку на внутренней стороне своего запястья.

– На Ковентри-лейн. Ария, дом просто чудо, я уверена, что он тебе понравится. Представляешь, там есть винтовая лестница, ведущая в большую спальню на чердаке. Если хочешь, можешь там поселиться. Верхнее освещение просто идеально подходит для живописи.

Ария уставилась на крошечное пятнышко на свитере Байрона. Название «Ковентри-лейн» звучало очень знакомо, но она никак не могла припомнить почему.

– Короче, с завтрашнего дня можно начинать собирать вещи, – сказал Байрон, глядя на Арию с какой-то опаской, словно не знал, чего от нее ждать.

Ария рассеянно повернулась к телевизору. В новостях показывали фото Йена Томаса. Затем на экране появилась его мать, бледная и со следами бессонных ночей на лице.

– Мы ничего не знаем о Томасе с вечера вторника, – заплакала она. – Если кому-нибудь известно, что с ним, пожалуйста, не молчите!