Охотничья сторожка выходила на небольшую проплешину в лесу провалом дверного проема. Почерневшие бревна и просевшая крыша представляли собой жалкое зрелище. Снег лежал как снаружи так и внутри постройки, заячьи следы усеивали все пространство вокруг, как если бы это был их домик.

– Херь какая-то, - высказался я, теплый воздух вырвавшись из моего горла на морозе образовал белесое облачко.

Словно в ответ на прозвучавший в лесной тишине голос, с лап одной из близстоящих елей осыпался ком снега. Переведя взгляд на то место, где мог находиться тот, кто потревожил ветку, я разглядел двух зайцев, с трудом угадываемых на белом снегу. Зайцы смотрели на меня, не испытывая никакого страха.

«-Они же вроде трусливые», - отметило мое сознание несоответствие ситуации с общепринятыми стереотипами.

Сдернув с плеча ружье, я взвел оба курка двустволки. Подняв глаза на то место, где были животные, я слегка растерялся. Следуя по оставленным на снегу следам, я думал и о том, что буду делать, когда найду ушастых. Логичное решение подстрелить а потом приготовить зайчатину сопровождалось скептической оценкой моей способности догнать а потом еще и попасть в юрких зверей. Того, что зайцы не только сами выдадут свое месторасположение под ветками дерева, но и то, что после этого они пойдут в наступление, совсем выбило меня из колеи.

Несмотря на испытываемый шок от вида прущих на меня белых комков шерсти, рефлексы оказались сильнее и прозвучавшие над поляной два выстрела картечью поставили точку в сюрреалистичности происходящего. Вид брызнувшей алой крови на белом снегу, привел меня в чувство. Перезарядив двустволку я повесил ее себе на плечо и двинулся к отброшенным на пару метров выстрелами тушкам.

Подойдя к тому, что был ближе, я замер осознав, что произошедшие на планете изменения затронули не только людей, но и лесных животных. Несмотря на развороченное тельце, заяц шевелился, регенерируя на моих глазах. Дождавшись, пока он почти восстановится, я упер ствол ружья между длинных ушей и нажал на спуск. Сместившись ко второму животному, повторил процедуру.

От выстрелов с близкого расстояния от головы у зайцев почти ничего не осталось, что давало надежду на то, что регенерация займет какое-то время. Подобрав тушки, взяв их за ноги, двинулся к полуразрушенной сторожке. Время клонилось к вечеру, пора было обустраиваться на ночлег. Высвободив из под куртки два ножа, пробил лезвиями насквозь чуть шевелящиеся тела, пришпилив измазанные в крови шкурки к бревенчатой стене.

Полное восстановление у зайцев заняло меньше пяти минут, я стоял напротив шевелящихся тел, направив на мутантов охотничье ружье. Я был уверен в том, что животные не смогут сорваться с ножей, но подстраховаться по нынешним временам было бы не лишним. Смазанное движение, зафиксированное боковым зрением заставило меня отшатнуться. Белый комок шерсти с клацающими зубами пролетел на расстоянии в ширину ладони от моей шеи. Сбив прикладом в полете ворвавшегося в дверной проем еще одного зайца, я отступил на шаг в сторону и перехватив поудобнее ружье, выстрелил с двух стволов, увеличивая площадь поражения. Спустя минуту, третий заяц оказался пришпиленным рядом со первыми. Понаблюдав за пленниками, я убедился, что несмотря на полностью восстановившиеся тела, самостоятельно зайцы не могут преодолеть преграду в виде небольшой гарды ножа.

Устроенные мной раскопки в сгущающихся сумерках окончились обнаружением пропажи, валявшейся недалеко от крыльца времянки. Освободив дверь от снега, я прислонил сбитое из досок полотно снаружи, с тем расчетом, что для того чтобы попасть внутрь, очередному зайцу или какому-нибудь другому зверю придется проломить неплохо сохранившуюся трех сантиметровой толщины древесину.

Почувствовав себя наконец-то в относительной безопасности, я принялся за приготовление ужина. Использовать зайцев в качестве источника мяса было боязно. Оставив разборки с не убиваемыми животными на завтра, я поставил котелок на огонь портативного примуса. Снег быстро таял, оседая на дне дюралевой посуды прозрачной жидкостью. Через пять минут я получил достаточное количество воды, оставив ее закипать под плотно защелкнувшейся крышкой. Вытянутые ноги слегка гудели, напоминая о значительном количестве километров, пройденных за сегодняшний день. Несмотря на прохудившуюся крышу, во времянке быстро накапливалось тепло и становилось уютно.

==

Утро принесло очередной сюрприз. Образовавшийся в шестом узле «мяч» каким-то образом оказался в паху и не желал его покидать. Засевший в третьем узле, он излучал тепло, позволив мне проснуться не полуокоченевшим, а вполне выспавшимся человеком. Решив позаниматься, опять столкнулся со старой проблемой. Ни сдвинуть, ни как-то использовать сконцентрировавшуюся в узлах прану не удавалось.

Несмотря на то, что мое тело больше не испытывало слабости и потери чувствительности, я дополнительно хотел обрести осознанную способность самостоятельно заживлять полученные раны. Регенерацию я связывал с возможностью циркуляции энергии по меридианам. Тем не менее, проверять так ли это опытным путем на текущий момент не представлялось возможным.

Зайцы продолжали шевелиться, клацая время от времени зубами. Неприязненно посмотрев на их старания, я широко зевнул, потянувшись и разминая шею. Дверь стояла на месте, за ночь никто не потревожил мой сон. Свернув спальник, занялся приготовлением плотного завтрака. Останавливаться в лесу на обед было не рационально, следовало рассчитывать на то, что в следующий раз удастся перекусить только вечером.

– Что-же с вами делать то а? – плотно перекусив и собрав свои вещи, я задумался о том, как получить свои ножи назад.

Лезвия протыкали каждого животного в районе груди, оставляя зубастую пасть сверху, а живот и лапы снизу. Положив ладонь на спину животного, попытался сжать тельце так, чтобы заяц не смог извернуться и задеть меня ни лапами ни зубами. Стоило голой коже войти в контакт с телом животного, как воображение нарисовало перед моим внутренним взором крохотный «мяч», почти такой-же упругий и мягкий. В отличие от моих, заячий «мяч» имел размер не больше наперстка, что не мешало ему пульсировать и излучать тепло.