Кровь бежать перестала. Амадей лежал в обмороке. Лицо сделалось очень бледным, на лбу крупными каплями выступил пот. Нифонтов сдвинул тело юноши со станины, скинул пальто и подложил под голову.

На улице, под окнами заверещала милицейская сирена.

И тут в комнату ворвался куратор. Красный то ли с мороза, то ли от возбуждения, он проскочил к столу, быстро окинул взглядом место происшествия - Чашу на столе, Нифонтова у изголовья Амадея. И первым делом выключил станок.

– Что тут у вас происходит?..
– указал на Чашу.
– Это и есть артефакт?

– Да. Вызывайте скорую! Парень серьёзно ранен, ему нужна помощь...

– Петро сейчас вызовет, у него есть рация. Вазу я изымаю, отправлю в Москву...

– Конечно...
– устало откликнулся Хранитель.

Действительно, теперь это просто красивая ваза. Кровь творца запечатала Чашу, сделав все её чудодейственные свойства недосягаемыми. Ни спецслужбы, ни "золотые", никто не теперь не сможет привести её в действие. И чтоб распечатать артефакт понадобится кровь Амадея. Горячая кровь живого Амадея Карманникова, либо гения, сравнимого с ним. И несложный ритуал.

Но останется ли мальчик в живых? Вон, весь пол в крови... И найдётся ли второй Амадей?

Время покажет. Напротив пятиэтажки, у распахнутой двери проходной, больше похожей на собачью конуру, устремив лицо в низкое зимнее небо, выл бывший художник Евсей, размазывая мутные слёзы по седой щетине.