Я что-то пропустила?

Первой в ванную комнату идёт Ди. Я захожу после неё и обращаю внимание на толстую зажжённую свечу на покрытой слоем грязи раковине.

— А как же «Никакого света»? — парадирую я голос Би, присаживаясь на край не менее грязной ванной.

Кей не отвечает. Копается в аптечке, достаёт иглу и заправляет медицинской нитью.

Недоверчиво смотрю на его профиль.

— А ты уверен, что зашивать человека при таком освещении хорошая идея?

И вновь нет ответа.

Зажав фонарик зубами Кей светит мне в лицо и я тут же жмурюсь.

— Обезболивающего, так понимаю, не предлагаешь? — кошусь на аптечку, и тут перед глазами мелькает бутылка виски, которую нашёл Ти.

Принимаю, делаю большой глоток и невольно морщусь.

Первый стежок заставляет вздрогнуть. Второй вздрогнуть ещё сильнее.

А это больно, знаете ли!

Кей останавливается и внимательно смотрит мне в лицо.

— Всё нормально, продолжай, — киваю я.

Новый стежок.

— И как давно ты - «Док»? — спрашиваю я, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. — И стрелять умеешь и с медициной дружишь?

Тишина.

— Не притворяйся, я слышала твой голос.

Пронзительные чёрные глаза заглядывают в мои и я тут же напрягаюсь. Руки Кея застывают возле моего лица, челюсти сжимаются.

— Так не любишь говорить?

— Не люблю говорить не по делу, — низкий грудной голос этого мужчины вызывает необъяснимую дрожь по всему телу, и я решаю переходить к сути: — Я не кажусь тебе знакомой?

Новый стежок и тихий голос:

— Готово.

— Что на счёт моего вопроса? — я не свожу глаз с широкой спины Кея, наблюдая, как он копается в аптечке. — М? Ладно… тогда… может, поделишься мыслями? Что думаешь по поводу всего, что происходит? Тебе не кажется это странным?

На моей брови оказывается полоска пластыря, и руки Кея внезапно опускаются на край ванной по обе стороны от моих бёдер. Рефлекторно отклоняюсь назад, избегая столкновения лбами. Его лицо слишком близко и взгляд не говорит ничего хорошего, словно я поинтересовалась о чём-то сокровенном. Так близко, что в полумраке удаётся разглядеть ровный белый шрам, который тянется от виска до самого подбородка.

— Почему ты спрашиваешь об этом меня? — вполголоса произносит Кей, не сводя с меня рентгеновского взгляда.

— Потому что ты всё время молчишь, — просто отвечаю я. — Значит, много думаешь, значит, у тебя хватает соображений на счёт того дерьма в котором мы по шею увязли.

Пауза. Слышно только наше неровное дыхание и приглушённая возня из-за закрытой двери.

— Мне нечего тебе сказать, — отвечает Кей и отстраняется.

Внезапно я хватаю его за руку, притягивая к себе. Глаза Кея удивлённо расширяются, он нависает надо мной и его руки вновь упираются в край ванной по обе стороны от моих бёдер, а я по-прежнему крепко сжимаю пальцами его запястье.

— Мне кажется, что я знаю тебя, — шепчу я, чувствуя, как от его близкого присутствия сбивается моё дыхание, а сердце ускоряет ритм. — Скажи мне: я спятила, или ты чувствуешь тоже самое?

Едва заметно уголок губ Кея приподнимается в горькой ухмылке:

— Нашла время говорить о чувствах. — Он отстраняется, и на этот раз я его не держу. Складывает медикаменты в аптечку, выключает фонарик…

— Ладно, тогда что думаешь по поводу нас всех? — я поднимаюсь следом и с решительным видом складываю руки на груди. — Пробуждение, дурацкие имена, отсутствие воспоминаний, кто-то оставляет для нас еду и боеприпасы в то время когда в городе нет ни единого живого человека.

— Мы этого не знаем.

— Думаешь, мы не одни такие? С отшибленной памятью?

Кей круто разворачивается ко мне и делает шаг навстречу, так что мои руки падают вдоль бёдер.

— Этот разговор бессмысленен, вот что я думаю. — Он огибает меня, задевая плечом и на секунду замирает, глядя прямо в глаза: — И нет, ты не кажешься мне знакомой.

— Это может быть временно, — отвечаю я, и дверь ванной хлопает за моей спиной.

Я гляжу на себя в грязное покрытое слоем пыли настенное зеркало, провожу ладонью по его поверхности и вижу своё лицо, озарённое тусклым огоньком свечи.

Выгляжу на лет двадцать пять, до этого момента думала, что мне как минимум тридцать. Большие глаза светлого голубого оттенка, нос кажется излишне узким, кукольным, кончик слегка вдёрнут. А вот губы мне нравятся. Обычные такие нормальные губы: не раздутые как у Ди, но и не собранные в тонкую полоску; а над верхней губой родинка, что тоже ничего. В каждом ухе по три серёжки-гвоздика и проколот хрящ. Уши я и раньше ощупывала, но было интересно увидеть, как это смотрится. Впрочем… самая интересная деталь находится на шее: изящная бордовая змейка берёт своё начало на ключице, огибает шею и прячется за воротом комбинезона.