желанием чтобы доказать, что это не просто жест вежливости с его стороны.

– Спасибо. Это более чем… – Я выпускаю ручку сумки, затем разжимаю ладонь, открывая

бумажку с адресом. Я так нервничаю, что не могу вспомнить адрес. Я смотрю на бумажку

и выдавливаю: – Logan Circle.

– Это потрясающее место, – говорит Оливер, наклоняясь вперед. – Постой, дай помогу

тебе с багажом. Помню свой первый день в Вашингтоне. Кажется, прошла целая вечность.

– Я сама. – Берусь за ручку чемодана, крепко держа его, как будто я храню в нем какие–то

тайны.

– Оливер, заканчивай с ее чемоданами, а я разберусь со своими, – приказывает Бен своему

помощнику.

– Но… – замолчав на полуслове, вижу, как он смотрит на меня своим тяжелым взглядом.

– Да? – Его зрачки расширяются. Уголок губ слегка поднимается вверх.

Как будто мы в Бостоне. Любое возражение с моей стороны будет встречено

предупреждением с его стороны и последующей умелой поркой моей задницы. Меня

бросает в жар от представленного. Я не свожу с него глаз. Оливер стоит за ним и вероятно

видит нашу с ним игру взглядов. Все и вся должно быть без сучка и задоринки между

нами, я борюсь со своим выражением лица.

Глаза спокойные.

Челюсть не падает на пол.

Не слишком ли наклоняю голову?

Господи, мои щеки горят, в то время как я пытаюсь изображать спокойствие – даже мысли

об этом становятся опасными. Мои внутренности стянуло узлом, а я нахожусь в

Вашингтоне всего менее часа. Святые небеса – если это всего десятая часть того, что будет

происходить в офисе Бена, то я готова к гонке всей моей жизни!

Поднимая взгляд на тележки, которые стоят у стены, я напоминаю себе не забывать

дышать.

– Нам нужна тележка, – говорю я фальшиво спокойным голосом и смотрю в лицо

Беннетта. – Там есть несколько свободных.

– Сейчас возьмем, – говорит он, забирая мою сумку у меня с плеча и я застываю в то

время, как его пальцы касаются меня.

До того как он касается меня, я снимаю сумку и отдаю ее в его протянутую руку. На долю

секунды усмешка на его лице становится шире – а затем она исчезает.

Мы меняемся местами, выбирая, кто что возьмет, и то, что мы стоим так близко и не

можем дотронуться друг до друга еще даже хуже, чем танцевать кадриль в тесном шкафу.

Мы просто смотрим друг на друга.

– Где точно ты живешь? – говорит Беннетт низким ласковым голосом – или может мне это

просто кажется.

– «P-стрит», Северо–Запад. Но я могу приступить к работе прямо сегодня, – отвечаю я

беспечно, указывая на записку. Он берет записку, задевая меня и я, затаив дыхание,

чувствую, как покалывание взмывает вверх по руке.

– Ух ты. А ты горячая. Первый день в городе и уже готова в бой. – Оливер смеется и

трясет головой, лавируя с двумя чемоданами и ручной кладью. – Машина у обочины.

Если б только Оливер знал, как близок в описании к тому, что я чувствую.

Стоя спиной к помощнику, Беннетт смотрит на меня стальным взглядом.

– Ты появишься завтра и этого будет вполне достаточно. Обустраивайся пока. Случайно

или нет, но мы работаем так, как будто у нас понедельник каждый день.

– Не позволяй ему пугать тебя, – парирует Оливер в то время, как мы продвигаемся к

выходу. У нас есть счастливый час [Прим. пер. – «Раз в неделю, обычно в пятницу после

рабочего дня, во многих барах–ресторанах выставляют бесплатную закуску – это и есть

счастливый час»] и ты приглашена.

Черный внедорожник стоит у обочины. Пара полицейских сосредотачивает свои взгляды

на нас, и одна из них дует в свисток, заставляя машину проезжать. Вторая улыбается и

подходит.

– Сенатор Стоун. Давайте поможем вам выбраться отсюда.

– Спасибо. Сегодня очень многолюдно.

Она кивает, глядя на него сквозь оправу своих солнцезащитных очков, и соблазнительно

улыбается.

– На следующей неделе начинаются занятия у школьников, и, пока они не начались,

туристы возвращаются домой.

– Ну, тогда понятно. – Он отдает Оливеру сумку. Я еще никогда не видела, чтобы столько

человек встречали кого–то с таким удовольствием. Ошеломительные улыбки, смех и