Но в основном беспокойство Дамодары было личным. Глядя вниз на своего военачальника, Шанга поразился странному выражению дружелюбия на пухлом круглом лице. Из всех высокопоставленных лиц в обширной империи малва, с которыми когда-либо сталкивался Шанга, Дамодара был единственным, кого Шанга искренне уважал. Среди других господ из малва встречались способные, даже талантливые люди — как и Дамодара — но ни один не был свободен от зла.

«Конечно, Дамодара — не святой, — уныло подумал Шанга. — Он любит называть себя практичным. А это просто вежливый способ сказать „аморальный“. Но по крайней мере он не получает удовольствия от жестокости и избегает ее, когда возможно».

Рана Шанга одновременно отогнал мысль и вопрос.

— Нет, господин Дамодара. Я устал, но… — Шанга пожал плечами. — Почти вся кровь на мне — чужая. У меня только два пореза. Я уже их перевязал. Один потребуется зашить. Потом.

Шанга кивнул на поле брани. Его голос стал резким.

— Сейчас гораздо важнее отдать честь павшим. Я хочу, чтобы все персы были похоронены по их традициям. С оружием.

Шанга холодно посмотрел на стоявшего в нескольких футах человека. Михиракула командовал контингентом йетайцев в армии господина Дамодары.

— Йетайцы могут забрать у погибших все деньги и драгоценности. Но персы должны быть похоронены с оружием. Этого требует честь.

Михиракула нахмурился, но не стал возражать вслух. Он знал, что главнокомандующий из малва согласится с требованием Шанги. Сердцем армии Дамодары были раджпуты, в отличие от любой другой армии империи малва.

— Конечно, — кивнул Дамодара. — Если ты так хочешь.

Главнокомандующий из малва повернулся к другому подчиненному, но тот уже шел к лошади. Тот человек был раджпутом. Он проследит, чтобы приказ выполнили.

Дамодара повернулся назад.

— Есть новости, — объявил Дамодара и кивнул на еще одного человека из своей маленькой свиты. Невысокого, жилистого пожилого мужчину. — Один из курьеров Нарсеса прибыл как раз перед окончанием битвы. С новостями из Месопотамии.

Шанга бросил такой взгляд на Нарсеса, словно только что проглотил что-то кислое. Царь раджпутов не любил предателей, даже тех, которые предали его врагов.

Тем не менее Нарсес был исключительно компетентен. С этим никто не спорил.

— И что за новости? — спросил Шанга.

— Наша основная армия в Месопотамии потерпела поражение, — Дамодара сделал глубокий вдох. — Серьезное поражение. Им пришлось снять осаду Вавилона и отступить в Харк.

— Велисарий, — сказал Шанга. Он не сомневался. Дамодара кивнул.

— Да. Велисарий разбил одну армию под Анатой, затем направил Евфрат в новое русло, поймал в капкан другую армию, которая отправилась за ним в погоню, и почти полностью ее уничтожил. Там были ужасные потери. Очевидно, он разрушил построенную им же дамбу и утопил тысячи наших солдат 2 .

Главнокомандующий из малва отвел взгляд.

— В основном все получилось, как ты и предсказывал, Рана Шанга. Велисарий — хитер, как мангуст, — Дамодара глубоко вздохнул. — У Велисария едва ли набиралось десять тысяч человек, но тем не менее ему удалось отогнать нашу армию назад к морю.

— А теперь? — спросил Шанга.

Дамодара пожал плечами.

— Мы не знаем точно. Персидский император послал войска разбираться со своим братом Ормаздом, который пре… который теперь объединился с нами, но большая армия осталась защищать Вавилон. Велисарий отправился в Пероз-Шапур отдохнуть и переукомплектовать свою армию за зиму. После этого…

Он снова перевел дух.

— Он вышел из Пероз-Шапура несколько недель назад и исчез.

Шанга кивнул. Он повернулся к солдатам-раджпутам, которые теперь стояли рядом, окружив своего командира.

— Ни у кого из вас случайно нет вина? — Он поднял меч, который держал в руке. — Я должен его почистить. Кровь засохла.

Один из раджпутов стал рыться в мешке, прикрепленном за седлом. Шанга повернулся назад к Дамодаре.

— Он идет на нас. Именно сейчас. — Главнокомандующий из малва вопросительно приподнял брови.

— Не сомневайся, Дамодара, — твердо сказал Рана Шанга и сам вопросительно посмотрел на предателя-римлянина.

Нарсес кивнул.

— Да, — согласился Нарсес. — Я тоже так думаю.

Когда Нарсес заговорил, то опять произвел на Шангу впечатление. Предатель смог очень быстро выучить хинди. В речи Нарсеса четко слышался акцент, но, казалось, словарный запас ежедневно увеличивается, причем значительно. А грамматика стала уже почти безупречна.

Но, как и всегда, Шангу больше всего поразил звук голоса Нарсеса. Какой сильный, низкий голос у старого евнуха! Шанга снова напомнил себе, что не должен позволять своему неприязненному отношению к Нарсесу затемнять несомненные таланты этого человека. Да, евнух — предатель. Но он дьявольски способен, а также — прекрасный советник и шпион.