Он усмехается.

– Я бы предпочел, чтобы ты не жила с мужчиной, но это, конечно же, решать тебе.

 Я знаю, что он именно это и имеет в виду. Я не могу себе представить, что он когда–нибудь будет мне указывать, что делать, и какие решения принимать. Хотя, я хотела бы, чтобы он руководил. Он много знает в тех областях, о которых у меня мало представления.

– Мы можем кое о чем поговорить? – Я закрываю глаза на некоторое время, чтобы прогнать свои сомнения. – Это что–то личное.

 Габриэль опускается обратно на кровать, чтобы мы оказались лицом к лицу. Он натягивает уголок простыни на свои колени, прикрывая тело. Я ему за это благодарна. Рассказывать ему о своей жизни, смотря на его член, приветствовалось бы с моей стороны, но было бы неловко и сильно бы меня отвлекало.

– Мы можем говорить обо всем, что хочешь. Ну, так в чем дело?

Звонит его телефон. Этот звук потрясает меня достаточно для того, чтобы я потуже затянула простынь вокруг себя. Может быть, это знак. Может быть, я не должна чувствовать себя рядом с ним так комфортно, что собираюсь поделиться своими сокровенными секретами.

 Он не двигается. Он даже не вздрагивает из–за продолжительного звонка.

– Это может быть твоя мать, – спокойно говорю я.

– Моя мама находится в очень умелых руках личной медсестры, которую себе наняла. – Он постукивает пальцем по колену. – Сегодня вечером они пошли в театр, а затем, вероятно, отправились ужинать. Она в порядке.

 Я чешу свою шею.

– Она наняла личную медсестру? Она ведь в порядке?

– Она одна из самых здоровых людей, которых я знаю. – Он проводит пальцами по моей щеке. – У нее всего лишь был приступ тревоги. Меня она сейчас не интересует. Я сосредоточен на тебе. О чем ты хотела поговорить?

 Возможно, именного этого знака я и ждала. Он поймет. У него тоже есть проблемы с матерью. Я сцепляю руки перед собой, делаю глубокий вдох и смотрю прямо в его глаза.

– Моя мать судится со мной. Она пытается забрать все, что мне оставила бабушка.

Глава 38

Габриэль

Мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать ее слова. Ее мать с ней судиться. Судится.

– Моя бабушка – Элла Амхерст. Моей бабушкой была Элла Амхерст. – Она сжимает свои маленькие ручки. – Я знаю, что ты, вероятно, не знаешь, кто это, но она была очень хорошо известна. Она была очень успешной.

– Твоей бабушкой была Леди Амхерст?

 Она громко смеется, ее рука устремляется ко рту.

– Она сама начала так себя называть, и это прозвище прицепилось. Ей нравилось, как это звучит.

– Айла. – Я двигаюсь вперед на кровати. – Моя мать любила Леди Амхерст. У нее много записей с ее музыкой. Твоя бабушка была очень одаренной. Я и понятия не имел о том, что ты ее внучка.

– У нас разные фамилии. – Она играется с изящной серьгой в левом ухе. – Бабушка никогда не брала фамилию моего деда. Она мне говорила, что ей слишком сильно нравится ее собственная.

– У тебя красивое имя, – Я говорю это, потому что это, очевидно, правда. – И ты унаследовала талант своей бабушки. Вот почему ты так великолепно играешь.

– Я никогда не буду столь же хороша, как она. – Она приглаживает рукой свои волосы. – Она была одна на миллион.

– Как и ты, Айла.

– Ты слишком добр. – Она смотрит на меня. – Мы были очень близки. Я жила с ней до того, как она умерла. С моей матерью были кое–какие проблемы, так что обо мне заботилась моя бабушка.

– Проблемы? – спрашиваю я, потому что подозреваю, что это гораздо серьезнее, чем обычные случаи, когда непослушная девушка–подросток восстает против своей матери.

Ее внимательный взгляд следует за моими движениями, когда я ложусь на свою правую руку. В этом свете она выглядит такой чистой и невинной, словно ангел. Я испытываю соблазн, прошло лишь несколько недель, а мне хочется узнать ее поближе. Я жажду узнать подробности ее жизни, той жизни, когда она еще не работала в моем бутике, но это ее история, и я не буду на нее давить. Если ее бабушка умерла, а ее мать с ней судится, что, чет возьми, делает ее отец?

– Когда я была ребенком, то ездила с концертами. – Она закрывает глаза и отрицательно качает головой. – Это звучит напыщенно. Моя мать была моим менеджером. Она договаривалась, чтобы я выступала в разных местах.

– Где именно?

– Везде, где мы могли заработать хоть доллар. – Она смотрит на свои пальцы. – На свадьбах, на похоронах, на церемониях бар–мицвы, на выпускных вечерах, на днях рождения, я выступала везде.

– В Чикаго? – Я изучаю ее лицо. – Это случилось в Чикаго?

 Она пожимает плечами.

– Это началось именно там, но она видела возможности везде. Мы начали путешествовать по всему миру. Она забрала меня со школы. Вышла замуж за мужчину из Чикаго, думаю лишь для того, чтобы убедиться, что он заботиться о моих сестрах.