В отличие от него, Нестругин спал крепко. Здоровым глубоким сном уставшего, отработавшего свою вахту, трудяги. Пряничный поработал не меньше него, но какой-то, постоянно действующий в голове, скрытый беспокоящий центр, не давал расслабиться и отключиться.

Отрубить эту линию связи, неизвестно с кем или с чем работающий в автоматическом режиме информационный канал, не получалось. Он действовал как бы сам по себе и закачивал в глубины подсознания то ли пустые шумы, то ли некие зашифрованные данные, примерно так, как это делает компьютерная программа, сбрасывающая что-то на жёсткий диск, следуя алгоритму, заданному неизвестным кодом, а не чайником-пользователем.

О том, что что-то «качается», последний может узнать лишь косвенно, по миганию светодиода на панели компа.

И если он даже умудрится отловить процесс и вывести его отображение на дисплей, то сможет увидеть лишь мелькание каких-то названий и расширений файлов, загружаемых в память, без понимания, что это за процесс и к чему он приведёт.

И не факт, что в этих файлах не окажется зловредных вирусов или троянов, приводящих к смерти компьютера или искажению хранящейся в нём информации.

Дмитрий пока не научился управлять своими способностями так, как это делают профессиональные экстрасенсы или, например, компьютером – виртуозы-программисты соответствующими аппаратно-программными средствами и профессиональными умениями.

Ясно, что учиться придётся. И учиться не только управлению скрытыми способностями, но и многим другим вещам, например, правильному расходованию энергии во время сеанса экстрасенсорного восприятия, восстановлению после него.

Без надёжного контроля за незаметными утечками физических сил, Дмитрий совершенно выматывался и чувствовал себя абсолютно незащищённым во время нахождения в изменённом состоянии сознания. С этим надо что-то делать, иначе можно просто умереть прямо во время сеанса «ясновидения»…

Надо исследовать свои неординарные способности, научиться управлять ими, ставить заслоны нежелательной и вредоносной информации извне. Немаловажное место в этом процессе должны занимать дисциплина, опыт, набираемый и фиксируемый путём проб и ошибок, анализ состоявшихся успешно сеансов «дальновидения» и «предвидения».

Он уже пытался такое делать, но выглядело это примерно так же, как самостоятельное обучение плаванию прямо в море, на глубоком и коварном месте, среди рифов и подводных течений. Можно было легко утонуть, разбиться или стать жертвой акулы.

Часто эта учёба, первые шаги, стоили Дмитрию бессонных ночей, многих часов отдыха и огромного риска для психики. Но что делать… Он не находил в себе сил всё бросить и забыть о своём даре навсегда. Отмахнуться от этой своей сверхспособности, не пользоваться ей, смалодушничать.

Кому много дано, с того много и спросится. Иногда Дмитрий завидовал Нестругину и обычным людям, лишённым бремени дара. Они могли просто жить и не грузить себя неподъёмными сложностями.

Знание же обязывает к действию.

Дар и Богом данные таланты, тоже. С людей, отмеченных этими искрами свыше, спрос особый.

Выше нагрузка, выше ответственность, меньше свобод и удовольствий. Очень много работы, труден путь к высотам совершенства, зато и награды другие.

Не всякому понятные, но великие. Речь идёт о высших смыслах, о катарсисе. О метафизике запредельного.

О справедливости, вечности, пике счастья мастера и будущем человечества.

Понимание этих, отвлечённых для современного человека, материй, приходило постепенно и больше интуитивно, чем логикой. Как при систематических тренировках зрения в полной темноте, выработке навыков стратегического видения будущих сражений у великих полководцев, автоматических рефлексов у мастеров боевых искусств в смертельных поединках.

Для Дмитрия было очень трудным и болезненным постижение мира невозможного, где-то похожее на то, как неуклюже и медленно, с синяками от падений и душевными травмами новорожденный познаёт сложный мир людей и физических законов природы.

Вот только времени на это познание у Дмитрия очень мало. Он это чувствует. Растревоженный внутренний голос будто беззвучно кричит в подсознании и колотит маленькими кулачками бесплотного тела по привычному порядку мыслей и иерархии бывших ценностей.

Голос кричал:

«Разбирайся быстрее! Проверка тебя на право жить и защищать то, что тебе дорого – уже рядом, за спиной, наступает на пятки! Думай! Делай что-нибудь!»

Дмитрий чувствовал, что причиной этого внутреннего напряжения были не только завтрашние испытания боевых возможностей «шапки-невидимки» и пуск ракеты.

Причиной было нечто, гораздо более важное и глобальное - ощущение присутствия постороннего наблюдателя, который из хорошо замаскированного убежища присматривается недобрыми глазами к самоучке-ясновидящему, делающему первые шаги в этом призвании, оценивает его, фиксирует все ошибки и готовится использовать неумеху в какой-то грязной и очень подлой игре.