Словно обширное небо, здесь не имеет границ,

Но во все времена оно неизменно глубокое и ясное.

Если ты хочешь узнать его — не увидишь;

Нельзя от него избавиться,

Но нельзя и потерять.

Когда не можешь получить его — получаешь.

Когда молчишь, говорит оно,

Когда говоришь, оно безмолвствует.

Великие врата распахнуты для раздачи милостей,

Но нет толпы перед ними.

Слишком прозрачно оно, потому незаметно.

Как-то глупец искал огня, держа зажженный фонарь.

Знал бы он, что такое огонь,

Быстрее сварил бы свой рис.

Твои глаза могут видеть предмет, только если он имеет длину и ширину, если он большой или маленький, круглый или квадратный, близкий или далекий, и наделен цветом. А твои уши не услышат, если не будет ни шума, ни звука. Не узнаешь вкуса, если он не кислый и не сладкий, не соленый и не пресный, не горький и не приятный. И ничего не почувствуешь, если не холодно и не горячо, не твердо и не мягко, не тупо и не остро. Поистине, ни Бог, ни духи не имеют ничего из этого. И потому оставь это, ибо оно есть внешнее, и не обращай на него внимания ни внутри, ни вне себя.

До того как человек начнет изучать дзэн, горы для него — это горы, а воды — это воды; когда он постигнет истину дзэн под руководством хорошего мастера, горы для него уже не горы, а воды — не воды; когда же он достигнет обители покоя, горы для него — снова горы, а воды — снова воды.

Умоляю тебя, не ищи ничего вне явлений. Уже сами по себе они — хороший урок.

Утверждение является дзэнским только тогда, когда оно само по себе есть действие и не ссылается на то, что в нем утверждается.

Откроем же наши сердца, как цветок открывает свои лепестки, и будем терпеливы и восприимчивы.

Монах. Все эти горы, и реки, и сама великая земля — откуда они взялись?

Мастер. А откуда взялся этот твой вопрос?

Опадают с деревьев листья,

И на землю с неба льются холодные струи,

Человек приходит, пашет землю и в нее же уходит,

И лебедь умирает в конце лета.

Монах спросил Фукэцу: «Речь и молчание принадлежат к абсолютному и относительному мирам; как можно избежать обеих этих ошибок?»

Фукэцу ответил:

Когда Дзёсю (Чжао-чжоу) спросили, что такое Дао (или истина дзэн), он ответил: «Каждый день твоей жизни — это Дао».

Мастер отвечает, как попугай, он точно эхо. Но ведь и нет другого способа просветления разума монаха, чем утверждение, что то, что есть, есть, — и это непреложный факт.

Аристотель говорит, что имена либо хороши, либо плохи; но ни добро, ни зло не имеют к ним никакого отношения; «яблоня», «груша», «лошадь», «лев» — это имена, но хороша яблоня или плоха — она все та же; оттого, что конь плох, он не становится львом; это всего лишь имя; добро или зло, заключенное в нем, — уже совершенно другая материя.