Шрифт:
Восемнадцать тренировочных, без стального сердечника пуль ушли в цель, я выбросил магазин и тут же вставил новый. Получилось неплохо, хотя и с двумя неприятными отрывами от основной кучи. Тоже надо тренироваться.
– Нормально?
Маша фыркнула. Женщина никогда не признает, что не права.
– Не фыркай. Оружие – то, что отделяет тебя от смерти. Подчас неприятной. Каждый день после работы час будем проводить здесь.
…
– Пошли. Где тебя высадить?
– У пожарки.
– А что так?
– Я увольняюсь.
– Не выдержала душа поэта.
Новое фырканье.
– Не считай, что ты центр вселенной. Я устраиваюсь в центр университетского обмена. Надо встретить делегации.
– Хорошее дело, – сказал я, – со студентками при случае познакомишь?
– Ну, как?
Хитрые глаза моего соседа по рабочему месту, Васи Широбокова, смотрели на меня.
– Что – как?
– Тебя на Воложке видели, так что не отпирайся. Надо было на карьеры ехать, если хотел сохранить инкогнито.
– Вась, знаешь, что было написано на воротах Освенцима?
???
– Арбайт махт фрай. Труд делает свободным. Так что давай. Арбайтен, арбайтен.
– Шуточки у тебя…
– В ресторан меня поведешь? – спросила Маша, когда я забрал ее после работы.
– Да не вопрос.
Я показал поворотником, что собираюсь развернуться. В ресторан, так в ресторан…
Рестораном оказалось кафе «Ошмес» в самом центре города, на Ленина. Увидев его, Маша чувствительно пихнула меня в бок… не ожидал, что она такая сильная.
– Это ресторан?
– Для рабочего класса. Такой, какой заслужила.
Вообще-то рестораны в городе были по меркам провинции и даже по меркам Москвы неплохие. Лучшие – это, конечно, кооперативные. У «Лося» – на выезде из города, седьмой километр Якшур-бодьинского тракта, там такой лось деревянный стоит, и Позимь – сеть кооперативных кафе [38] , которым уже более двадцати лет. Но «Ошмес» тоже не такой плохой. Там, во дворах ниже – прошло мое детство [39] .
38
На самом деле давно не кооперативных, потому что в общепите и торговле почти все было частное, даже приватизацию провели. Но по привычке кафе и рестораны делили на кооперативные и некооперативные, потому что в некооперативных часто оставался старый персонал и ходить туда было как минимум неприятно.
39
Молодежная группировка центра называлась Ошмес.
…
– И не думаю, что в «Макдоналдсе» лучше.
– Откуда тебе знать, как в «Макдоналдсе»?
Я по-восточному поцокал языком.
– По Египту, так что мимо.
– Ты был в Египте?
– Да и не раз. Я много где был.
Вообще-то можно поехать в «Дилижан», это тоже кооперативное кафе, его мои друзья армяне держат. Но не заслужила.
Я заказал пельмени. Двойную порцию.
– Ты любишь общепитовские пельмени?
Я вздохнул.
– Приходится. На кормежку дома рассчитывать не приходится, верно?
Маша откинула волосы назад, на ней была футболка, джинсы и очки в роговой оправе.
– Послушай. Мы можем хотя бы не клевать друг друга?
Уже лучше.
– Что я взамен получу?
– А что ты хочешь?
– Чтобы кто-то готовил.
– Тебе женщина для этого нужна?
– Нет, просто я ленивый.
– Я заметила.
– Так что?
Она вздохнула. Получилось, кстати, очень даже… в смысле демонстрации объема груди.
– Хорошо. Но я плохо умею готовить.
– Плохо умеешь готовить?
– В США почти никто не умеет. Питаются полуфабрикатами.
– А если я научу?
– Готовить?
– Да.
– А ты умеешь?
– Ну, как-то я выживал до тебя, верно?
Маша кивнула, хотя и видно, что заставляла себя.
– Вот и отлично. На работу устроилась?
– Да, и уже просмотрела анкеты заявленных делегаций.
– И что?
Маша покачала головой:
– Ничего.
Ну… при том, что целый отдел ничего не нашел – трудно было бы предполагать иное…
Ижевск, СССР. Аэропорт. 14 июля 2010 года
Аэропортов в Ижевске два. Старый и новый.
Старый аэропорт – это больше и не аэропорт, а жилой квартал, в котором самолетные стоянки застроены домами или превратились в Восточный рынок, взлетная полоса стала частью улицы Молодежной, а центром района стал Ижевский Экспоцентр. Новый аэропорт был построен в семьдесят четвертом за городом, в деревне Старое Мартьяново. По дороге туда я умудрился разогнаться на своей «Королле» до двухсот – проверял технику и свою реакцию. Маша сидела рядом и ничего не сказала…