— А что будет лучше для Чарли?

Мы оставили пустыню позади и поднялись на горный перевал, где воздух всегда свеж. А я сидел и неотрывно смотрел в Долину. Она вечна и простирается до бесконечности. Воздух стал не таким свежим, и в нем появилась дрожь, небо подернулось дымкой и из голубого превратилось в оранжевое. Берни крепче сжал руль.

— Представь здешние места, когда тут проезжал Кит Карсон [1] . — Это имя время от времени возникало в наших разговорах. Не помню, что он натворил, но если что-то плохое, мы его когда-нибудь достанем. Намотай себе на ус, Кит Карсон, по тебе плачет оранжевая тюремная роба.

Показались высотные дома центральной части города — только их верхушки, а остальное терялось в дымке. Вскоре мы сами в нее окунулись. Остановились перед одной из башен и зашли в кафетерий на первом этаже. Там никого не было, кроме Марвина Уинклмана, который сидел понурившись за ближайшим столиком и смотрел в чашку. Э, да он из тех пижонов, которые прячут лысину, зачесывая на нее волосы с висков. Люблю таких. Не сочтите за обиду, люди иногда бывают очень забавными.

Уинклман поднял голову.

— Есть новости?

Человеческий пот — отдельная тема, а сейчас он был сдобрен острым привкусом беспокойства. Такой запах распространяется очень далеко, его очень легко учуять, и я учуял.

Берни кивнул и сел за стол, я расположился рядом на полу.

— Хорошие или плохие? — спросил Уинклман.

Берни положил на стол ноутбук, повернул так, чтобы клиент видел экран, и подключил камеру.

— Вот серия снимков в той последовательности, в какой они были сделаны; время обозначено в нижнем левом углу.

Уинклман посмотрел на картинки, его лицо в свете экрана казалось серым. Глаза стали еще печальнее.

— Кто это? — спросил он.

Берни несколько мгновений молчал, затем произнес:

— Разве это имеет значение?

Уинклман задумался. Его мысли были совсем не похожи на легкий ветерок, а скорее напоминали тени, и такие, от которых лучше держаться подальше.

— Наверное, нет, — вздохнул он. — Какой смысл? — И схватился руками за голову. Такое иногда случается с людьми — может, голова вдруг становится настолько тяжелой, что ее невозможно держать?

— Ммм… — протянул Берни. Когда ему неловко, он начинает покусывать губу. — У вас… ммм… есть дети?

— Мы тянули, не заводили детей, ждали подходящего времени. — Уинклман ответил нечто в этом роде, точно я не расслышал, поскольку он закрывал руками лицо.

— Что ж, в таком случае…

Клиент отнял ладони от лица, из его глаз катились слезы словно из водопровода — меня всегда интересовал этот феномен. Человеческие слезы соленые. Я узнал об этом, когда Чарли расплакался, упав с велосипеда, и я облизал его лицо. Но вылизывать Уинклмана у меня желания не возникало.

— Собираетесь сказать, что могло быть хуже?

— Согласен, избитое выражение, от которого, если разобраться, мало пользы.

Уинклман смахнул слезы с глаз.

— Извините. Глупо вымещать досаду на том, кто принес дурные вести. — Он открыл чековую книжку. — Сколько я вам должен?

Берни посмотрел на часы.

— Сегодняшний день за целый считать не будем… — Ох, Берни, Берни! — Скажем, восемь сотен.

Уинклман протянул чек.

— А у вас самого дети есть?

— Мальчик.

Клиент порылся в кармане, извлек толстую книжечку билетов и отдал Берни.

— Возьмите. — У него на глазах вновь показались слезы, края нижних век подрагивали. — Детям нравится цирк.

Берни поднялся. Я кое-что заметил на полу, но не мог вспомнить название этой маленькой штучки, пока не подхватил пастью и не проглотил. Круассан — вот как это называлось. Не так вкусно, как колбаска с яйцом, которую я нашел за мусорным контейнером в «Норт-Вэлли-молл», но тоже вполне ничего, а я проголодался, пока мы торчали в засаде. Пожалуй, мог бы уговорить еще один круассан, а за ним еще.

— Чет, ты идешь?

Мы направились к двери, и когда были уже на пороге, я обернулся и заметил, что Уинклман стоит у мусорного бака. Он снял с пальца золотое кольцо и бросил в помойку. У Берни тоже есть кольцо, очень похожее на это, — он держит его в ящике стола в кабинете. У меня в голове стала созревать какая-то очень большая догадка, но так до конца и не оформилась.

Телефон зазвонил, когда Берни стал заводить машину. Аппарат был настроен так, чтобы голос шел из динамика.