— Стой! — крикнул я. Остановись! Ты спалишь весь дом.

— Да ладно! — заливался гигантский дитятя. Все дальнейшее произошло молниеносно. Я вызвал пожарных и потащил хохочущего ребенка по лестнице наверх — путь к выходу был уже отрезан огнем. Мы кое-как выбрались на крышу.

— Слушай, — прокричал я сквозь клубы дыма, — теперь будь умником, постарайся сделать все правильно! Сейчас мы спрыгнем!

— Да ладно! — гаркнуло феноменальное дитя. И мы сиганули вниз. С ним, к счастью, и впрямь ничего не случилось: он приземлился на меня, то есть сравнительно мягко. Я же сломал руку и ногу. Последнее, что мне четко запомнилось, когда прибыли пожарные, а меня несли на носилках к карете «Скорой помощи», — это циклопический младенец, возвышавшийся на фоне пылающего дома. Он приветливо махал мне. Не могло быть ни малейшего сомнения: все это он учинил не со зла.

Уже полмесяца, как я в больнице, конечности в гипсе. Эх, знать бы, сколько еще маяться, пока выпишут. Выйду — начну подыскивать новое жилье. Гардероб придется, обновить. Да и роман начать и кончить. Огромного ребенка я больше не видел. И, честно говоря, почему-то не стремлюсь. Сами понимаете — это я не со зла.

Перевел с немецкого П. Френкель

Альманах "Весь свет", рубрика "Весь свет смеется".