– Я не трахалась с Дрейком Моррассом! – прокричала она им вслед, но если Танкуил и слышал, то ничего не ответил.

Джез плюхнулась на пол камеры и почувствовала, как её охватывает отчаяние. "Как он мог мне не поверить?"

Она услышала, как в соседней камере Дрейк начал хихикать.

Джеззет

Довольно долго оба узника хранили молчание. Дрейк исчез в задней части своей камеры, изредка шлёпал по воде, но в остальном вёл себя тихо. Джеззет стояла на коленях в холодной воде, уставившись в пространство. Несколько тихих слезинок скатились по её лицу и затерялись в озере вокруг неё.

Она была разгневана и расстроена. Больше разгневана, но она не знала, на кого направлен её гнев – на императрицу, за то, что её арестовала, на Дрейка за то, что обвинил её, или на Танкуила за то, что ей не поверил.

Казалось, мрак сгущался вокруг неё, и вскоре она стала дрожать. Но Джез почти не обращала внимания на холод, она была слишком потеряна, чтобы думать о таких незначительных материях. "Ты уже оказывалась во всяких дерьмовых ситуациях, Джез. И намного хуже этой… удивительно, что именно эта кажется концом света".

– Думаю, мы уже достаточно похандрили, – сказал Дрейк. Его голос звучал так, словно он вернул себе часть своей обычной весёлости. – И к тому же нам надо немного поболтать. Время не терпит.

Джеззет не ответила.

– Ты хочешь отсюда выбраться? – спросил Дрейк.

– Как ты ему солгал? – мрачно спросила Джез.

– Я не лгал.

Она подняла глаза и одарила пирата своим самым пристальным взглядом. Она не знала, видит ли он её лицо в этом мраке, впрочем, ей было плевать.

Дрейк рассмеялся.

– Ладно. Я соврал, но ты же знаешь, что это возможно, ты ведь сама раньше лгала арбитру.

Она лгала. В Сарте она солгала арбитру, чтобы раскрыть личность инквизитора-еретика. Танкуил сделал ей кольцо, и с тех самых пор Джез никогда его не снимала. Она посмотрела на левую руку и обнаружила, что кольцо исчезло. В том месте, где оно обычно сидело, кожа была немного светлее. Она посмотрела на Дрейка.

– Интересное украшение, – сказал он, улыбаясь ей и держа кольцо большим и указательным пальцем.

– Когда ты…

Дрейк бросил ей кольцо, а Джез схватила его и надела обратно на палец.

– Итак, Джеззет Вель'юрн, – сказал Дрейк. – Ты хочешь выбраться отсюда?

– Мне и не нужно. Мне надо лишь дождаться, пока вернётся Танкуил. Я всё ему объясню. Он снова спросит тебя, потом спросит меня, и у твоей тупой суки-императрицы не останется другого выбора, кроме как отпустить меня.

Дрейк снова рассмеялся.

– Как всегда, всё та же Джеззет. Влезает в неприятности, а потом ждёт, что тот, кто сейчас её трахает, придёт и спасёт её.

– Иди в пизду!

– Неудачный выбор слов, с учётом моего предложения, – сказал Дрейк. – И к тому же в твоём плане ожидать спасения я вижу две проблемы. Я не собираюсь здесь находиться к тому времени, как вернётся твой арбитр, так что не будет больше никаких допросов капитана Дрейка Моррасса. С учётом этого, останется лишь твоё слово против моего, и думаю, моя сука-императрица решит приговорить тебя к смерти. Ну, знаешь, просто на тот случай, если это правда.

– Как ты собираешься сбежать? – спросила она.

– Сначала главное. Ты со мной? Или остаёшься здесь, чтобы предстать перед гневом Рей Чио? Полагаю, она скормит тебя своему дракону.

"Лучше быть живой и в бегах, чем мёртвой и… мёртвой".

– Уверен, твой арбитр помчится за тобой. Чтобы дать тебе шанс объясниться, но к тому времени ты будешь уже вне досягаемости Рей, и даже её чёртовы драконы не смогут до нас дотянуться. – Дрейк расхаживал по камере, его ноги пускали маленькие волны по стоячей воде. – Можешь взять ещё время подумать, но не слишком много, Джеззет. У нас кончается время… ну, у тебя.

Она смотрела, как пират шлёпает по камере, улыбаясь сам себе. Она знала, что это плохая идея – бегство лишь послужит топливом для пламени, добавит подозрений к её вине, но если Дрейк прав, а он раздражающе часто оказывался прав, то пребывание здесь, скорее всего, закончится её безвременной кончиной.

В голове звенела одна из поговорок Юрия. "Когда люди ждут от тебя неожиданного, удиви их и соверши то, что они ожидают".

Всплески прекратились, и Дрейк прижался к прутьям камеры, изучая её лицо с яростной напряжённостью, которая заставила бы покраснеть большинство женщин. Джеззет определённо не принадлежала к большинству.