– Посмотрим, как тебе понравится мой дракон, змея переросток, - злорадно усмехнулся Корнев.

Огромный знак буквально дрожал от количества силы, который в него залили. Почти тир четверти всего запаса сейчас висело в воздухе. Края знака плавили стены бочки, усыпая пол раскаленными искрами и каплями металла.

– Давай, давай, - причитал Томас, пытаясь конденсировать импровизированного монстра.

Знак вибрировал, пытаясь развалиться и выплеснуть энергию во внешний мир, но Томас крепко его держал. Спина привычно заболела, вспоминая удары палки учители.

Каждый раз, за каждую ошибку, Томас получал сполна. Он ненавидел своего учителя, но именно благодаря этому деспотичному подходу у него получилось выбраться из самых дрянных передряг.

Вот и сейчас, с матюгами, потом и прокусанной до крови губой, он все же достаточно уменьшил знак, чтобы нанести его на предмет.

Теперь дрожала уже сама ракетница. Не рассчитанная на данные манипуляции, она была готова рвануть в любой момент.

Брать такое в руки Корнев не рискнул. Он сотворил в воздухе ладонь из черного дыма и её поднял агрегат.

Прицелившись, Томас, подбадривая самого себя, выкрикнул:

– Выкуси!
– и нажал на спусковой крючок.

Ракетница взорвалась, рассеивая искусственную руку и отбрасывая Томаса на приборную панель, но своего маг добился.

В воздухе, рассекая облака, с ревом летело заклинание. Переплетение черных молний, сливающихся в контур оскалившейся драконьей пасти. Оставляя за собой шлейф из демонического огня, оно имело перед собой лишь одну цель.

Грозовое облако дрогнуло, засветились жемчужины и кольца начали разворачиваться. Все быстрее и чаще сверкали электрические разряды на серой чешуе. Поднимались веки, обнажая янтарные глаза и зрачки-веретена. Такие же черные, как беззвездная ночь и такие же глубокие как отчаяние, которое они с собой несли.

Рассерженной коброй дракон начал выпрямляться. Он был огромен и безумно силен, но это был простой зверь. Может чуть умнее, чем другие, но ведомый инстинктами. Как бы он ни был силен, его можно одолеть.

– Ну же, - рычал Томас, следя за своим наспех слепленным творением.

В момент столкновения, он зажмурился, но даже сквозь веки его слегка ослепило вспышкой багрянца. Проморгавшись, Корнев в очередной раз выругался. Он наблюдал перед собой разъяренную тварь, мечущуюся от боли.

С неба сорвавшейся звездой падал отколовшийся рог. Стоило надеяться, что они все еще летели над океаном и никто не пострадает, когда тот все же долетит.

Тварь, закончив мотать своей исполинской башкой, открыла пасть и заревела. Томас прикрыл уши руками и упал на пол, крича от боли. Он не видел, как треснули иллюминаторы, а витраж на смотровой площадке осыпался хрустальной пылью.

Дракон, выдохнув облако синих искр, отодвинулся назад, разгоняя облака и прорубая в них широкую борозду. Еще раз рыкнув, он рванул вперед.

Когда движется такой огромный объект, кажется, что он передвигается крайне медленно. Но на самом деле до столкновения оставались считанные минуты.

С трудом поднявшись на ноги, Томас дрожащей рукой надавил на кнопку и заорал в микрофон:

– А что теперь показывают ваши долбаные радары?!

В ответ он услышал лишь обрывки спешно раздаваемых команд:

– Сви-ть всех нав-х! Го-всь к стол-вению! Пушки на пр-ый борт!

– Пушки, - промычал Томас.
– Мать моя...

Он медленно сполз на пол, проверил крепко ли его держит трос и, так и не вспомнив ни одной молитвы, забился под скамью. Следующие секунды тянулись дольше, чем вечность. Томас вцепился в холодное железо всем, чем мог, разве что зубы не использовал в попытке уцепиться.

Сперва тряхнуло от хора пушек. Сорок орудий грянули, разом высвобождая такое количество у.е.м, что хватило бы на сотню магов. Кто-то из пушкарей, судя по драконьему реву, даже попал и синие энерго-шары вгрызлись в тело монстра. Но это не остановило одного из небесных королей.

Когда он всей своей массой врезался в дирижабль, Томаса буквально выкинуло из бочки. Перед глазами закрутился безумный калейдоскоп.

То небо становилось белым и пушистым, то облака синими и бескрайними. Корнев даже не мог кричать - ветер забивал ему глотку. Лишь изредка, обрывками, он выхватывал из общей картины безумства как то ли падают в небо, то ли взмывают к земле пассажиры, огромные пушки и члены экипажа.

Как консервную банку когти дракона вскрыли люльку, оставив на ней ужасные шрамы.

Что-то дернуло Томаса за поясницу, чуть ли не складывая пополам. Мир успокоился и пришел в норму. Раненный дракон, орошая небеса своей багровой кровью, отлетал. Но он вовсе не спасался бегством, лишь увеличивал расстояние, чтобы взять новый разгон.

Молодой, он еще не мог похвастаться, в его случае, электрическим дыханием, так что сражался на манер кита. Просто таранил собой дирижабль.

Все это Томас рассмотрел меньше, чем за удар сердца. Инерцией его несло дальше, прямо на оскалившееся, разрезанное железо.