Перикл и Сократ не торопились. Впереди них Перикловы слуги несли тяжёлую амфору с вином и корзины с фруктами, с виноградом и яблоками, привезёнными сегодня из имения.

— Вижу, твой скупой Эвангел сегодня расщедрился, — сказал Сократ. — А что же твоя жена, не воспрепятствовала ему?

— Не воспрепятствовала, — ответил Перикл. — Ты лучше расскажи мне, как вы тут жили, чем занимались?

— Фидий поручил мне высечь из мрамора Силена, хочет, чтоб он был похож на меня, чтоб я смотрелся в зеркало, когда буду его высекать. Обещал приладить моего Силена на Пропилеях Акрополя. Прославлюсь. Но Софокл, который столь же жаден, как и твой управляющий Эвангел, не даёт мне денег на покупку камня и за работу вперёд платить не хочет. Калликрат набрал в Пирее приезжих плотников и каменотёсов, строит для них бараки на скале Ареопага. Геродот поссорился с Анаксагором, не сошлись мнениями относительно твоей войны в Египте — Анаксагор тебя оправдывает, как всегда, а Геродот судит иначе. Говорят, что Полигнот изобрёл новую краску — из румянца юных девиц, — засмеялся Сократ, но, увидев, что его слова о новой краске Полигнота не вызвали у Перикла даже улыбки, сам стал серьёзен и сказал: — Я понимаю, что твой вопрос о том, как мы тут жили без тебя, касается не всех нас, а лишь одного человека — Аспасии. Правильно ли я тебя понял?

— Правильно, — ответил Перикл.

— Хорошо, всё об Аспасии. Она ежедневно брала уроки то у Анаксагора, то у Протагора, то у Геродота.

— У Геродота? — переспросил Перикл.

— Да, а что?

— Ничего. Продолжай. Кстати, а у тебя она не брала уроки?

— Брала.

— Какие? — с едва скрываемой угрозой в голосе спросил Перикл.

— Нет, нет, совсем другие, а не те, о каких ты подумал. Она строга с мужчинами, как богиня девственности.

— Есть такая богиня?

— Есть, Афина Парфенос, — ответил Сократ и продолжал: — Анаксагор старательно прочёл ей все свои труды об устройстве мироздания, так и не сообщив, однако, как это его Нус, Верховный Разум, не имея ни рук, ни ног, ни помощников, ни строительного материала, соорудил этот огромный мир.

— Он сначала создал строительный материал, — подсказал Перикл.

— Из чего? Я понимаю: Фидий получает из хранилища золото, слоновую кость, драгоценные камни, бронзу, красное дерево и из всего этого готовит пластины, отливает формы, шлифует кристаллы, сооружает каркас статуи. А где взял сырье для изготовления строительного материала Нус?

— Ты ещё спроси, откуда появился сам Нус, кто его создал.

— И спрошу.

— Напрасно: ты же знаешь, что это бессмысленные вопросы, детские.

— Бессмысленных вопросов не бывает, Перикл.

— Ладно. Я тоже задам тебе бессмысленный вопрос: ты мешал Анаксагору, когда он читал Аспасии свои сочинения?

— Да, мешал.

— Стало быть, ты присутствовал на уроках Анаксагора?

— А вот это действительно бессмысленный вопрос: ведь как бы я мешал Анаксагору, если не присутствовал при этом?

— Тогда расскажи, как вела себя Аспасия, слушая Анаксагора: всё ли она поняла, задавала ли Анаксагору вопросы?

— О да! Мне иногда казалось, что она знает больше, чем Анаксагор, что она умнее его.

— Неудивительно: ты и себя считаешь более знающим и более умным, чем Анаксагор. Впрочем, известно ведь, что ты мудрее Эврипида и Софокла. Куда уж какому-то Анаксагору соревноваться с тобой в мудрости. Ладно, продолжай, — попросил Перикл. — Про Аспасию. А чему её учили Протагор и Геродот?

— Протагор — умению спорить, Геродот преподал ей всякие истории, которых не перечесть, — он, кажется, всё знает от древнейших времён до наших.

— А ты? Ты чему её учил?

— Я гулял с нею по Афинам и рассказывал обо всём, что попадалось на глаза: о храмах, дворцах, театрах и, конечно, о людях. Главным образом о людях. О тебе в том числе.

— И что же ты рассказывал ей обо мне?

— То, чего ты и сам не знаешь, потому что ведь мало думаешь о себе, а больше о других, о славном народе афинском, — начал дурачиться Сократ, — о его благе, покое, безопасности, славе. — При этом он пританцовывал и размахивал руками.

— Остановись, — попросил его Перикл. — И ответь мне ещё на один вопрос: ради чего вы все так стараетесь, давая уроки Аспасии? Она хорошо вам платит?

— Да, она хорошо платит.

— Чем? — насторожился Перикл.

— Деньгами, деньгами. Милетский проксен Каламид продал в Милете дом и имения её покойного отца. Она не только оплатила Каламиду дом, в котором теперь живёт, но и стала очень богатой. У неё есть деньги, чтобы расплатиться с учителями. Протагор заламывает огромные суммы, да и Анаксагор не уступает ему. Только Геродот не берёт ни обола.

— Это почему же?..

— Не хочет. Аспасия ему очень нравится, он готов сам платить ей.

— За что?

— За то, что она слушает его истории.

— А ты сколько берёшь?

— Тоже ничего: не в моих правилах брать деньги за уроки, тем более — у женщин. Но вот ответ на твой предыдущий вопрос: не мы стараемся, а она старается. И, как я думаю, ради тебя. Она — красавица, она — умница, она стремится стать на одну ступеньку с тобой в своих познаниях, в умении мыслить, оценивать и спорить. Я даже опасаюсь, что она поднимется выше тебя, Перикл. Она прочла все твои речи.