аппарат мимо передних дверей, которые никогда не открывались, а

затем потащил его по лестнице, чтобы почистить верхнюю

площадку; не то, чтобы там было грязно, но по утрам в любом

случае следовало заниматься уборкой. Женщины в компании Пифа

было поговорили, как распределить рацион, но быстро потеряв

контакт друг с другом, отправились заниматься своими делами.

Кэлвин и Харли уже успели разойтись в разные стороны.

Дом сам по себе был достаточно странен. В нем было несколько

окон, но они никогда не открывались, не пропускали света и

сломать их было невозможно. Он был весь погружен во тьму, но

стоило кому-то войти в комнату, как та тут же освещалась

невидимыми источниками - и непроглядная темнота рассеивалась.

Все комнаты были меблированы, но подбор мебели был странен и

разрознен, предметы не подходили друг к другу, как будто их

просто наталкивали в помещение. Создавалось такое впечатление,

что комнаты были предназначены для существ, не понимающих цели

своего пребывания в них.

Невозможно было уловить никакого порядка в расположении первого

или второго этажа или длинного пустого чердака. В лабиринте

коридоров, комнат и холлов можно было разобраться только по

памяти. По крайней мере, времени совершенствовать ее было

более, чем достаточно.

Харли предпочитал, засунув руки в карманы, долго бродить по

дому. За одним из поворотов он встретил Дэппл; она грациозно

склонилась над альбомом, любительски копируя висящую на стене

картину - изображение той же комнаты, в которой сидела. Они

обменялись несколькими словами, и Харли побрел дальше.

В памяти колыхнулась какая-то неясная мысль, словно паук,

юркнувший в угол паутины. Он переступил порог помещения,

которое они называли комнатой с пианино и тут только осознал,

что его беспокоит. Когда тьма отступила, он опасливо оглянулся,

а затем уставился на большое пианино. На полках склада время от

времени появлялись странные вещи, которых потом можно было

встретить по всему дому; одна из них теперь стояла на крышке

пианино.

Она представляла собой тяжелую массивную модель примерно двух

футов высотой, приземистую и почти округлую, но с острым носом

и четырьмя подпорками в виде лопастей, на которые она

опиралась. Харли знал, что этот предмет изображал собой. То

была ракета "земля-космос", модель невзрачного, но надежного

челнока, который подбрасывал снаряжение космическому флоту.

Когда она появилась на полке склада, то своей неуместностью

вызвала еще большее удивление, чем пианино. Не отрывая глаз от

модели, Харли присел на крутящийся стульчик рядом с пианино и

основательно расположился на нем, пытаясь извлечь хоть ЧТО-ТО

из закоулков памяти... что-то, связанное с космическими

кораблями.

В любом случае, это было что-то неприятное и тут же ускользало,

едва только ему начинало казаться, что он мысленно может ткнуть

пальцем в пойманный образ. Но он неизменно ускользал от него.

Что было довольно неприятно: было смутное ощущение опасности и

в то же время с ней было связано какое-то обещание. Если он

сможет уловить, что это такое, встретиться с ним, так сказать,

лицом к лицу, в таком случае он... сделает что-то определенное.

Но пока он колебался в нерешительности, Харли даже не мог

сказать, что же такое определенное ему хотелось бы сделать.

Сзади послышались шаги. Не поворачиваясь, Харли осторожно

приподнял крышку пианино и пробежал пальцами по клавиатуре.

Лишь после этого он небрежно глянул из-за плеча. С руками в

карманах за спиной стоял Кэлвин, как всегда, солидный и

основательный.

– Увидел тут свет, - небрежно сказал он.
– И проходя мимо,

решил зайти.

– А я было решил немного поиграть на пианино, - улыбнулся

Харли. Ему не хотелось обсуждать свои действия, даже с таким

близким знакомым, как Кэлвин, потому что... ну, просто потому,