Шрифт:
Парень с ушами-кувшинками, настороженный, нервничающий, появился со стороны Валентиновки через четверть часа. Минуту он стоял за сосной, вглядываясь в окна нашего дома. Убедившись, что его жильцы еще не проснулись, он пошел по направлению ко мне.
Я взвел курок и решил выскочить из засады, как только уши-кувшинки подойдут достаточно близко.
Так и сделал.
Но как всегда получилось не совсем то, к чему я стремился, точнее совсем не то – парень весьма ловким движением выбил у меня из рук обрез, поймал его в воздухе и немедленно выстрелил мне в лицо.
Но раритет бронзового века подвел его. «Попытка негодными средствами» – кинувшись к неудачнику, вспомнил я одно из любимейших выражений своего первого главного геолога Валентина Ефименко. Руку киллера удалось завернуть за спину без всякого затруднения – парень, видимо, был изрядно раздосадован второй неудачей подряд. К дому он шел как баран на бойню.
А я, довольный, как Сильвестр Сталлоне, единолично разгромивший советскую бронетанковую армию, думал о превратностях судьбы... Как бы все повернулось, если бы я, как нормальный человек, пришел к мнению, что не стоит возиться с укорачиванием ружья, к которому имеется лишь два позеленевших от времени и на сто процентов негодных патрона...
Парня с ушами-кувшинками я привязал к столбу, подпиравшему осевшую кровлю сарая. Кругом лежало и висело столько ржавого инструмента – стамесок, дрелей, продольных и поперечных пил, цепей – что он сразу же признался, что нанял его один невысокий и очень серьезный человек.
– Тебе не показалось, что у него в кармане бомба с часовым механизмом тикает?
– Показалось... – буркнул парень, опасливо рассматривая моток колючей проволоки, закупленный Вериным дедом для сбережения кабачков одновременно с одностволкой шестнадцатого калибра.
– А девушки с ним не было?
– Жидовки-то с рубелем? Была, как же.
Парень не договорил – я ударил его в лицо. Со всех сил. Не пожалев кулака. Не люблю национализма в любой форме. Да и не тактично так поступать. Браниться в сарае, построенном стопроцентным евреем, да еще на мою законную жену...
Он повис на веревках.
Теща должна была прийти через полчаса и, массируя ушибленную руку, я побежал в дом будить Веру.
Открыв глаза, моя обожаемая супруга сразу же поняла, что я собираюсь ей сказать (по крайней мере, мне так показалось). И потеряла интерес. Прикрыла глаза и устремилась вдогонку за убегающим Морфеем.
– Там, в сарае, парень с малиновыми ушами... Я его поймал... – сказал я, стараясь выглядеть равнодушным.
– Да.?.. Как здорово... – пробормотала супруга, удобнее устраивая голову на подушке.
Ей удалось внушить мне, что все случившееся со мной не стоит трех минут спокойного сна.
– Он говорит, что ты с Емельяном его наняла... – продолжил я упавшим голосом.
– Отпусти его. Вечером поговорим... – прошептала Вера.
Она спала.
Когда я вернулся в сарай, парень с малиновыми ушами-кувшинками уже бодрствовал.
– Та девушка, которую ты так пошло обозвал, сказала, чтобы я тебя отпустил на все четыре стороны. Невыплаченную сумму получишь у человека с бомбой в кармане. Если ты исчезнешь с глаз моих долой через минуту после того, как я разрежу веревки, можешь сказать ему, что я приказал удвоить вознаграждение. Ферштейн?
– Ферштейн! – ответил парень. В глазах его теснилось недоверие, впрочем, очень скоро сменившееся сдержанной радостью.
Быстрота, с которой он исчез со двора, поразила меня, и я пожалел, что не утроил гонорара за свою смерть.
Глава 9. Пора на тот свет. – Американец из Огайо и гангстер из Валентиновки. – Опять двадцать пять. – Стакан на ночь.
Вечером Вера взяла быка за рога.
«Да, вот, я такая, – сказала она, твердо глядя мне в глаза. – И у тебя нет никакого выбора. Пойдешь в милицию – тебя же и посадят. В психушку. Там подлечат электрошоком, и будешь потом по поселку с трясущейся головой и отсутствующим взглядом ходить. У Маргариты такие связи. А у Емельяна – деньги. И еще – начнешь неприятные мне телодвижения, что-нибудь сделаю с собой и Наташей. Тебе это надо?»
Что я мог на это ответить? Ничего... Сжался в комок, и начал пить. Каждый день.
Жаль, что я не алкоголик. Мне выпивка хороша к настроению или усталость снять, а с горя и скуки я пить не умею. Противно. Дерьмом безмозглым себя чувствую.
С тоски безмерной, беспрестанной, захотелось мне жизни себя лишить, и пошел я на Клязьму топиться.
Не получилось.
Уже утонул почти, как водяной в меня вселился и на берег вытащил. На следующий день опять пошел. Уже с кирпичами в холщовой сумке. Посидел на крутом бережку под липами, бутылочку хорошего вина опорожнил, выкурил пару сигарет, привязал сумку к поясу и пошел в воду.