— Братец?

Кайрас затих. Он все-таки уснул, побежденный болезнью и слезами. Я осторожно выбираюсь из его объятий, смотрю еще раз, после наклоняюсь и целую в щеку. Мой старший брат, единственный, бесконечно любимый. Строгий, добрый, веселый, заботливый, отважный. Мой Кай. В это мгновение мне кажется, что, потеряв его, я окончательно потеряю себя. Решительно встряхиваю волосами. Ну уж нет! Не потеряю!

— Я скоро, — обещаю я и выхожу из домика.

Приходится отойти дальше, чем я думала, чтобы набрать воды в старую флягу, найденную мной ночью среди старого хлама. Подбираю по дороге сухие ветки, вдыхаю сыроватый лесной запах, радуясь этому маленькому удовольствию, иных мне теперь недоступно.

— У-у-у…

Волчий вой останавливает меня на полдороги. В нос резко и неприятно ударяет запах горящего дерева. Я хмурюсь, втягивая запах дыма, и вдруг руки разжимаются, ветки и фляга летят на землю. Сердце, еще минуту назад бившееся ровно, замирает. Тело покрывается противным холодным потом страха, и я срываюсь с места:

— Ка-ай!

Домик горит, я это вижу еще издалека. Нет, не горит, он полыхает! А вместе с ним исчезает в пламени мой брат.

— Кай!

Земля вздыбливается, отшвыривая в сторону людей, стоящих недалеко от горящего дома. Краем глаза я вижу издыхающего медведя, он пытался остановить врага, но лесного великана сразили, не позволив встать на защиту жалкого жилища. В кустах скулят и воют волки, огонь их пугает, но я не виню своих случайных друзей. Мне вообще сейчас нет до них дело. Все мое существо стремится к пылающему дому. Землю вновь трясет, и порыв моей силы сметает с места старые бревна, объятые пожаром, крышу, еще чудом не обвалившуюся, и я влетаю в то, что осталось от охотничьего домика.

— Кай!

Он здесь, конечно, он здесь. Куда было деться спящему обессиленному мужчине? Кай даже не успел понять, что горит уже не в огне в лихорадки, а в настоящем беспощадном пламени. Мне остается верить лишь в то, что он успел задохнуться раньше, чем…

— Ка-а-ай…

Его имя — стон. Нет больше сил, ни бежать, ни бороться. Я падаю на колени перед обгорелым остовом того, кто был мне старшим братом. Кай… Упираюсь ладонями в землю и вою, вкладывая в свой вой боль последней потери.

— Вайторис! Вайторис! — надрывный вопль улетает в небо. — Тварь! Чтоб ты сдох, Вайторис!

— Это вряд ли, — негромкий хриплый голос раздается совсем рядом. — Я собираюсь жить вечно.

Оборачиваюсь. Он стоит позади. Бледный, лицо искажено. Кажется, он сам в ужасе. В ужасе? Меня трясет от истерического хохота. Откуда ужас у каменного истукана? Разве есть чувства у ледяной глыбы?

— Вайторис-с-с, — шиплю я, делая к нему шаг. Ненавижу… Ненавижу-у-у!!!

Земля проваливается под ним, предатель летит в бесконечную бездну. Пусть сдохнет там, пусть сгорит в собственном огне. Не хочу, чтобы от него осталось даже воспоминание! Земля вновь сходится ровным слоем, скрыв под собой убийцу и предателя. Лес становится могилой огневику, возмечтавшему стать богом. Я отупело смотрю на опустевшее место, после разворачиваюсь и, покачиваясь, бреду к останкам моего брата. Опускаюсь на землю подле него, гляжу на ныне уродливый оскаленный лик, протягиваю руку и дотрагиваюсь… Пусть меня выжжет боль, пусть заберет дар и меня вместе с ним. Не хочу ничего, только умереть рядом с Кайем. Я закрываю глаза и…

Земля взрывается, обдав меня грязными комьями. Столб огня бьет в небо, наш мучитель вернулся. Он налетает на меня. Горящие руки обхватывают за плечи. От обжигающей боли я кричу, но вырваться уже не в силах.

— Хочешь умереть? — шипит в ухо разъяренный Вайторис. — Умрешь. Но сначала кое-что отдашь мне.

И мир чернеет. Благословенная боль лишает меня сознания…

Судорожно вздохнув, я отлепилась от ствола дерева. Поднялась на ноги и зашагала к кромке воды. Бесцеремонно раздвинула притихших амфиев и шагнула в воду. Передо мной, лицом к океану, стоял Скай. Он закинул руки за голову, пальцы собрали светлые волосы в кулаки, и до меня донесся странный горловой звук. На плеск воды Аквей обернулся, я успела заметить влагу, затянувшую глаза-озера.

— Ирис, — сдавленно произнес водник.

— Готово? — глухо спросила я.

— Ирис…

Я посмотрела мимо него. Передо мной покачивалось на волнах водяное войско. Безликие призраки, чей удел нанести удар и вновь обратиться водой. Поджала губы, шагнула вперед. Теперь моя очередь. Я на мгновение прикрыла глаза, ощущая поток своей стихии, шумно выдохнула и Сотворение началось. Я отдавала водяным войнам свою боль и ненависть, вливала в них жажду мести. Я творила беспощадных убийц… или благородных мстителей.

— Ох, Тьма… — сипло произнес за моей спиной Скай.

Я открыла глаза и взглянула на плод своих стараний. Мама, папа, Кай, Регинис, Кай, Торн Айер и весь его род — они все были здесь. Все, кого я могла вспомнить. И девочка из рода Айеров, которую я не захотела убить, и бургомистр Темнограда, и рудокопы из уничтоженного поселения. Целитель и его сын, вместе со всеми, кто погиб с ними в доме. Целая рать мертвецов, которые придут, чтобы предъявить свой счет единственному виновному в их смерти.

Мой взгляд блуждал по знакомым лица, помимо воли отыскивая хотя бы намек на узнавание. Конечно, его не было. Передо мной стояли лишь подобия ушедших, их тени, чей век будет недолгим, а смерть останется никем не оплаканной. Но я хочу, чтобы огненная тварь смотрела в их глаза! Чтобы Вайторис видел каждого, кто пал от его воли. Преданным друзьям, жителям этого мира, чьи родные до сих пор оплакивают их гибель. Не уверена, что его сердце хотя бы дрогнет, у камня нет сердца, и все-таки мне до крика хочется, чтобы он видел, кто карает его и его слуг.