— Принеси зелени, — велит мне мама, когда перебирается на кухню.

— Хорошо, — киваю я и спешу на огородик.

Мама обожает все свои посадки. Она холит их, лелеет. Как любой землевик, моя родительница относится бережно к любым дарам земли. Она даже просит прощение у цветов, когда срезает их. Правда, делает это крайне редко, мама любит смотреть из окна на сотворенную ее руками красоту. И тем она дороже моей матери, что всё взращено без единой капли магии. Это плоды ее трудов.

Я захожу на огородик, смотрю на аккуратные кустики зелени. Мне жаль срезать их. Я слышу их голоса, вижу свет искры жизни и отчаянно жалею, что Созидающие имеют те же потребности, что и все остальные. Вздохнув, я присаживаюсь, провожу ладонью по кудрявым верхушкам пряной травы, вдыхаю ее запах…

Огненная вспышка раскалывает небо надвое. Я резко оборачиваюсь, не удерживаюсь и падаю вперед. Кусты с ягодами скрывают меня, и тот, кто появился на Зеленом холме, проходит мимо, так и не заметив меня. Зато я вижу знакомую темную одежду и длинную красную косу. Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть и перебираюсь на четвереньках ближе к дому.

Мама появляется с черного хода. Она озирается по сторонам, и я поднимаюсь на ноги.

— Прячься, — шипит мама. — Сейчас же!

Она тут же отворачивается и спешит прочь от дома. Следом появляется Вайторис.

— Элиа, — зовет он.

Мама прибавляет шаг, она уводит за собой огневика.

— Элиа!

Он останавливается, но я успеваю снова упасть за кусты.

— Ирис! — кричит мама. Осторожно раздвигаю ветви и вижу, как она машет рукой туда, где меня нет. — Беги, Ирис! Убегай!

Вайторис тут же срывается с места и бежит за мамой.

— Беги!!! — изо всех сил кричит мама, продолжая махать руками в ту сторону, где меня нет.

Мама уводит огневика всё дальше, и я, наконец, могу выбраться из кустов и убежать в противоположную сторону, но… Не выдерживаю. Огибаю дом с другой стороны, выглядываю из-за угла и вижу, как в маму летит огненная плеть, обвивает ее горло и рывком откидывает назад.

— Не пущу! — вскрикивает мама, стремительно поднимаясь на ноги. Она сбивает с себя огонь и вскидывает руки. Волна чистой энергии земной стихии сметает Вайториса с ног.

Земля трясется, трава высыхает в мгновение ока, змеятся трещины. Они разрастаются, и огневик едва успевает перекатиться, чтобы не попасть в ловушку, из которой уже лезут корни деревьев, чтобы опутать его. Мама выплескивает всё, что было скоплено в ней. Несколько мгновений она еще стоит на ногах, покачивается, но держится. Даже с расстояния мне заметна ее бледность.

Вайторис поднимается на ноги. Корни деревьев, извивающиеся рядом, вспыхивают ярким пламенем. Огневик приближается к маме. Я вижу, как она вытаскивает из кармана передника нож и выставляет перед собой. Руки ее слабы, и нож выпадает из пальцев, а следом падает и мама. Вайторис склоняется над ней…

— Нет!

Огневик стремительно оборачивается. Я выхожу из-за угла. Под натиском ярости, охватившей меня, отступает страх перед убийцей. То, что я сейчас чувствую, не должно руководить Созидающем. Это уничтожает дар, но остановиться я уже не в силах. Призываю стихию, и она откликается, закружив вокруг меня ласковым зверем. У моих ног и вправду уже лежат два зверя. Они призрачны, всего лишь сгустки силы, но они послушны моей воле, и я спускаю их.

Две бесплотные сущности срываются с места. Они почти с меня ростом, не похожие обликом ни на одно существующее животное. Звери мчатся огромными скачками, и следом за ними начинается клубиться пыль. Земля вновь содрогается, трещины разрастаются. Мои посланцы перепрыгивают их, продолжая свой стремительный бег. Их пасти оскалены. В пыльном облаке особенно хорошо видны контуры их могучих тел. Навстречу им устремляются огненные змеи, перекрывая путь к огневику.

— У котенка прорезались зубки?! — весело кричит Вайторис.

Подвластные мне, пыльные облака сворачиваются в вихрь, налетают на «змей», сталкивают в ширящиеся трещины, и звери уже рядом с убийцей. Он смеется. Забавляется. Я для Вайториса такая же соринка, как миллионы других, кружащиеся вокруг. Он даже позволяет моим порождениям приблизиться, а затем вспыхивает пламя, и за моей спиной раздается:

— И все-таки еще котенок.

Я разворачиваюсь. Вайторис стоит за моей спиной. Он с интересом разглядывает меня, а у меня нет сил сдвинуться с места, я пришпилена к месту этим взглядом. Огневик поднимает руку, проводит кончиками пальцев по моему лицу, затем опускает ладонь к шее.

— Прости, так нужно, — тихо говорит он, и пальцы сжимают мое горло.

— Твое обоснование… — сипло выдавливаю я, цепляюсь за руку убийцы, пытаясь отодрать ее от своего горла, но мне не тягаться с ним.

И когда сил на борьбу не остается, Вайториса отрывает меня невидимая сила, а затем яростная волна захлестывает огневика. Вода собирается вокруг него плотным коконом, заключая в свою прозрачную темницу. Я падаю на землю, со свистом втягивая воздух. Надо мной склоняется папа.

— Там мама, — сиплю я.