Лики задумался — сдержал ли он детскую клятву?! Да, он не нарушил ее, и совесть его перед старейшинами кикуйю чиста. Он остался верен друзьям даже в тревожные дни преследования в Танганьике мау-мау: Луис Лики-Вакараучи, первый и единственный белый член племени кикуйю, в то время уже по возрасту не воин его, а старейшина, высшая честь которого может только снизойти на рядового соплеменника, а тем более иноземца, сделал все, чтобы, используя свой авторитет и влияние, предотвратить трагедию кровавого столкновения между белыми и аборигенами Восточной Африки.

Ближайшие друзья знали, что Луиса Лики нельзя понять вне обстоятельств, связывающих археолога с кикуйю, для чего следовало забыть, что он англичанин. Лики особо гордился тем, что собратья по племени не воспринимали его как выходца из Британии. Вождь кикуйю Коинандж однажды объяснил любопытствующему: «Мы называем его (Лики) a black man with white face [18] , поскольку он скорее африканец, нежели европеец!» В каком же неоплатном долгу он перед своими доверчивыми друзьями! Чтобы хоть в какой-то мере отплатить им за добро, Лики вот уже несколько лет усердно трудится над капитальным исследованием, посвященным описанию быта и жизни кикуйю. Сейчас написано три толстых тома. Пожалуй, теперь ни об одном из африканских племен не рассказано столь подробно, как это сделал Лики о кикуйю. Он поморщился, вспомнив о письме издателей, требующих сократить сочинение до одного тома. Но есть ли смысл публиковать такой научный комикс? Первая капитальная грамматика языка кикуйю тоже написана им.

Лики обязан кикуйю выбором своей будущей профессии археолога, которая стала для него с некоторых пор всеобъемлющей страстью. Случилось так, что особой любовью Луиса пользовались сначала птицы — он мог наблюдать за ними, не уставая, по многу часов подряд. Его интересовали также косточки пернатых, которые встречались в изобилии на поверхности земли после дождей. Вот тогда-то, охотясь за древними костями, Лики впервые обнаружил странные вещи: потоки воды вымывали из глины наконечники стрел, в точности такие, как у охотников кикуйю, но сделанные не из металла, а камня. Мальчика поразили не только необычный материал, использованный для изготовления орудий охоты, но и то поистине ювелирное мастерство, с каким отделывались вещи из камня. Когда взволнованный находкой Луис обратился за разъяснениями к охотникам кикуйю, они не замедлили с ответом, поскольку встречались с вещью хорошо им знакомой. «Это лезвия духов, — сказал с почтительным уважением Доробо. — Знай, Вакараучи, — такие орудия ниспосланы с неба духами грома!»

Когда позже Лики начал читать книги, то узнал, что оббитые камни, захороненные в земле, использовал на охоте древний человек, живший на много веков раньше современных людей. Тогда же юношу стали интересовать вопросы прошлого человечества, африканские древности. Луис, ставший поклонником Дарвина, знал о том, что великий эволюционист, рассуждая о возможном районе происхождения человека, отдал предпочтение Африке. Вот почему Лики с самого начала верил в возможность успеха поиска останков предка людей на земле кикуйю. Поэтому еще до того, как родители решили отправить его в Англию для продолжения образования, он твердо решил отказаться от изучения птиц и посвятить свою жизнь самому увлекательному на свете делу поиска ископаемого человека и костей вымерших животных.

Подготовка к будущей деятельности началась сразу же после того, как Луис появился на земле предков — в Англии. После двух лет обучения в подготовительной школе он поступил в Кембриджский университет. Как первокурсник, он должен был сдать экзамены по двум языкам: французскому, поскольку именно на нем публиковалась большая часть литературы по древнекаменному веку, и какой-нибудь из европейских или иных достаточно распространенных языков Старого Света. Что касается французского, то Лики без затруднений сдал его, а в качестве второго языка выбрал язык кикуйю-банту, о котором даже истинные и дотошные знатоки филологии имели смутное представление.

Лики оживился, припомнив, какой переполох вызвало в почтенном учебном заведении его невинное предложение. В самом деле, поскольку один из поступавших в университет выразил желание совершенствоваться в языке кикуйю, то негоже Кембриджу признать, что оно не осуществимо, так как в известном всему миру вузе нет преподавателя, который мог вести занятия по языку кикуйю! Лики сокрушенно и осуждающе покачал головой, вспомнив, с каким упрямством он стоял на своем, несмотря на уговоры преподавателей…

Кембридж капитулировал! Упрямого студента из Танганьики подключили к занятиям одного из профессоров, который знал язык племени луганда, родственного кикуйю. На том злоключения не кончились, поскольку, когда наступила пора сдавать экзамены, его могли принимать два преподавателя. Но откуда взять второго, если и один найден с таким трудом?! Из Кембриджа в университет Лондона полетел необычный запрос: «Кто может принять экзамен по специальности „язык кикуйю“»? Столица империи не заставила долго ждать ответа: «Миссионер в отставке Г. Гордон Деннис и Луис Сэймор Базетт Лики!»

Выход из тупика нашли весьма своеобразный: профессору, знатоку языка племени луганда, не оставалось ничего другого, как сначала с помощью Луиса Лики терпеливо изучить язык кикуйю, а уже затем вместе с Гордоном Деннисом принять экзамен у Вакараучи. Ничего не скажешь — уникальный для университета случай, когда студент отчитывался перед профессором в знаниях, которыми он любезно поделился с ним в течение нескольких предшествующих месяцев!

На втором курсе с Луисом случилось несчастье: во время игры в регби он ударился головой, и после этого его стали постоянно мучить головные боли, в особенности когда приходилось читать книги. По настоянию врачей он оставил учебу. Лики решил не терять времени даром. Он уговорил известного канадского палеонтолога В. Е. Калтера взять его в экспедицию, которая направлялась в Танганьику на поиски ископаемых рептилий. Калтер оказался превосходным мастером своего дела. Он умел искать ископаемых, со всей тщательностью и осторожностью раскапывал их и в совершенстве владел техникой консервации находок в сложных полевых условиях… Недаром Лики и теперь отдает предпочтение шеллаку и пластырю из Парижа, когда нужно закрепить рассыпающуюся под солнцем древнюю кость. Для двадцатилетнего Луиса поездка в Танганьику и работа там в составе экспедиции Калтера стала первой школой полевых исследований, об уроках которой он с благодарностью вспоминает до сих пор…