Для подтверждения своей мысли о том, что череп павиана, доставленный мне Жозефиной Сэлмонс, проломлен ударом высокоразвитого существа, я отправился в Кейптаун, чтобы осмотреть черепа павианов, найденные ранее в Таунгсе и описанные Хутоном. Можете представить мою радость, Бернард, когда я отметил, что проломы во всех черепах сделаны до того, как черепа окаменели! В пещере были найдены еще и кости зайцев, гигантских кротов, мелких грызунов, молодых антилоп, змей, черепах и пресноводных крабов, часть из которых, по-видимому, также стала жертвами взрослых сородичей моего бэби…

Я, кажется, слишком увлекся теми особенностями, что сближают бэби с человеком, и теперь опасаюсь, Бернард, чтобы вы не подумали об открытии в Таунгсе человека, а не его предшественника. Найдено, бесспорно, антропоидное существо, но оно по многим признакам ближе к человеку, чем к шимпанзе и горилле, и в этом-то и заключается величайшее значение находки де Брайана. Она характеризует самую раннюю и критическую стадию в эволюции обезьян и впервые позволяет представить предка человека, стоящего у самого основания родословного древа или в непосредственной близости от него. Существа, подобные моему бэби, отошли от антропоидов типа шимпанзе и гориллы и в эволюционной цепи заняли звено, связующее обезьян и примитивного человека. Следовательно, мой бэби и есть недостающее звено!

Последнее, о чем следует сказать, — возраст бэби. К сожалению, остатки животных не позволяют точно ответить на этот вопрос, ибо среди них отсутствуют кости слонов, носорогов, свиней и лошадей, наиболее подходящих для его решения. Однако, поскольку большинство выявленных животных давно вымерли, а также учитывая очевидную древность пещеры, в которой они залегали, можно со значительной степенью вероятности датировать находку более 1 000 000 лет. Думаю, что бэби в два раза старше питекантропа Эжена Дюбуа. Мой друг Юнг, который специально выезжал в Таунгс для изучения возможностей определения возраста пещерных слоев геологическими методами, пришел к этому же заключению. Вот, по существу, и все, что я могу вам пока рассказать…

Пауэр торопливо закончил запись и, откинувшись к спинке кресла, закрыл глаза. Целую минуту продолжалось молчание, пока Бернард приходил в себя от того, что он услышал.

— То, что вы мне рассказали, профессор, — поразительно! — тихо и размеренно сказал он. — Никогда еще я не испытывал такого наслаждения от интервью, как сегодня. Клянусь, бэби в «Star» получит такую рекламу, что о нем заговорит весь мир. Извините, еще несколько мелких вопросов. С каким именем бэби выйдет в мир?

— Я назвал его Australopithecus africanus [6] ,— ответил Дарт, довольный тем, что Пауэр без настороженности и колебаний принял оценку открытия.

— Австралопитек? Это значит «южная обезьяна», не так ли? — снова потянулся к карандашу и бумаге Пауэр.

— Вы правы, Бернард. Я отдаю себе отчет в том, что это имя для бэби не из лучших. Оно поневоле навевает мысли о моей родине Австралии, хотя этот материк никакого отношения к открытию в Таунгсе не имеет. К тому же я нарушил правила, составив имя не из латинских словосочетаний, как делается обычно, а из греческого australis — «южный» и латинского pithecos — «обезьяна». Меня лишь успокаивает мысль о том, что упреки по этому поводу — далеко не самое неприятное, что предстоит пережить после того, как статья выйдет в свет.

— Когда ее напечатают?

— Я отправлю ее в Лондон, как только получу фото от Ричардсона. Если редактор рискнет, она появится в феврале.

— А если не рискнет? Вы позволите в таком случае нашей газете первой объявить об открытии?

— Пожалуй, да, — после некоторых размышлений ответил Дарт, далеко не уверенный в благоприятном отношении к статье редактора «Nature». Хорошо зная заведенные в антропологических кругах Лондона порядки, он опасался, что консультации редактора со специалистами, а их, в свою очередь, друг с другом могут затянуться надолго.

— Давайте примем следующий план, — оживился Пауэр. — 2 февраля «Star» телеграфирует в редакцию и спрашивает, получена ли статья и намерены ли публиковать ее. В случае отказа или молчания я выпускаю в свет свою статью вечером 3 февраля.

— Согласен.

— Ну что ж, — облегченно вздохнул Бернард, вставая с кресла, — в таком случае прошу вас, профессор, дать мне один экземпляр статьи, предназначенный для «Nature». Я буду при работе сверяться с нею, чтобы не напутать чего. Фото для иллюстрации попрошу отпечатать Лена Ричардсона — я на него больше не сержусь…

Последнюю неделю перед началом февраля Дарт провел в мучительном ожидании известий из Лондона, но столица Британии молчала. Наступило 2 февраля. Бернард Пауэр утром позвонил в медицинскую школу и сообщил Дарту, что обусловленная их договором телеграмма подписана редактором газеты и послана в «Nature». Утром 3 февраля снова звонок — Лондон не ответил на телеграмму. «Star» готова немедленно печатать статью Бернарда Пауэра об открытии в Южной Африке недостающего звена. Дарту ничего не оставалось, как разрешить публикацию.