Томас улыбнулся и, выражая сожаление, пожал плечами:

– О Беньямине Клаусене.

Поставив кий в штатив, Ломан вернулся к Томасу.

– Беньямине Клаусене? – переспросил он ворчливо, поднося огонь к недокуренной церуте. – Не припоминаю такого. Один из моих клиентов, что ли?

– Нет, частный детектив. Бывший, как я полагаю, потому что его телефонный номер больше не существует.

Ломан выпустил струю дыма:

– Ах этот! Он практиковал, кажется, несколько лет назад?

– Он работал по заданию Фердинанда Месмера. Вот я и подумал, что, наверное, вы…

– Сыщик из него был не самый толковый. Добродушный человек, да и только… – Ломан покачал головой. – Кажется, он говорил, что служил в полиции.

– Не знаете ли, как мне его найти?

– Не имею ни малейшего представления. Я уже несколько лет как потерял его из виду, всего раз воспользовался его услугами.

– Но вы же рекомендовали его Фердинанду Месмеру?

Ломан осушил рюмку с шерри и кивнул:

– Ах вот ты о чем! Да нет. Тут дело было как раз наоборот. Это Месмер его тогда нашел, а уже потом я к нему обратился, но только раз. Неудачный был выбор. Беньямин Клаусен, – протянул он задумчиво. – Странноватый, знаешь, был парень, болезненный какой-то. – Ломан выразительно махнул рукой.

– У вас не сохранилось каких-нибудь данных, чтобы с ним связаться?

– Может быть, у нас сохранилась его фактура, но раз ты говоришь, что фирма закрылась, то какой тебе в этом толк, верно?

Томас воротился на «Бьянку» за полночь. Удивительное дело – можно подумать, будто стулья в «Морской выдре» клеем намазаны! Томас не собирался там долго засиживаться, но почему-то застрял, хотя ничего интересного в этот вечер не было. Томас дожидался, когда придет Эдуардо, чтобы попросить разрешения посмотреть на его компьютере компакт-диск, но тот так и не появился. Сейчас, услышав, какое оживление царит у Эдуардо в каюте, Томас понял, что помешало журналисту заглянуть в «Выдру». Томас перенес Мёффе на борт «Бьянки» и поставил на палубу. Уснуть не получится, пока Эдуардо и его гостья не угомонятся. Поэтому он расположился на корме в белом пластиковом кресле, вглядываясь в темную даль над каналом. Весь вечер он с досадой вспоминал пустопорожний отчет Беньямина, в котором не было ровным счетом ничего, что помогло бы установить местонахождение Якоба Месмера. Можно, конечно, завтра самому сходить на Кристиансхавн-торв и проверить, толкутся ли там его последовательницы, привлекая в общину новых членов. Но с другой стороны, прошло ведь уже больше трех лет с тех пор, как Беньямин их там повстречал, а Томас каждый день проходит по этой площади, и ни та ни другая к нему ни разу не подходила и не заговаривала с ним. Он взял отчет и снова стал его листать. Единственное, за что можно было ухватиться, – это упомянутый Беньямином институт, в котором Якоб получил теологическое образование. Хотя с тех пор прошло уже несколько лет, у них, вероятно, сохранился его старый адрес, начав с которого можно будет выйти на Якоба. Томас набрал на айфоне название института и нашел в «Гугле» адрес. Он оказался в двух шагах от «Бьянки», на улице Лейфсгаде. Томас решил на всякий случай наведаться туда завтра.

В каюте соседней яхты парочка, похоже, достигла вершины блаженства, и половине Кристиансхавна поневоле пришлось об этом услышать.

Лифт не работал, и Томас, следуя указанию на табличке, вынужден был пешком подняться на седьмой этаж, где расположился Датский Библейский институт. Библейский институт был единственным арендатором на все огромное офисное здание. Остальные этажи пустовали и вид имели запущенный. Немного запыхавшись, он добрался до верхней площадки и вошел в светлую прихожую. За стойкой сидела пожилая женщина. Прищурив глаза за толстыми стеклами очков, она сдержанно поздоровалась. Томас слегка поклонился в ответ, окидывая взглядом просторную террасу на крыше, где за длинными общими столами завтракали учащиеся.

– Какой замечательный вид!

– Да. Чем могу быть полезна?

– Меня зовут Томас Раунсхольт, я пришел узнать о бывшем слушателе Якобе Месмере. Мне нужно найти его адрес или номер телефона.

– Из нынешних учащихся? – спросила женщина, сверкнув на него очками.

– Нет, из бывших. Он учился здесь несколько лет назад.

– Но это же конфиденциальная информация!

Томас наклонился к стойке:

– Я это прекрасно понимаю, потому-то и пришел лично. Дело в том, что я действую по поручению отца вашего бывшего студента. Они потеряли всякую связь друг с другом.

Женщина задумчиво склонила голову:

– Так это семейный запрос?

Томас закивал и постарался придать своему лицу самое благостное выражение, какое только возможно.

– Да, именно так. Это вроде истории о блудном сыне.

Томас в точности уже не помнил эту притчу, знал только, что в ней говорилось об отце, который прощает вернувшегося сына, ну и так далее.

Сжав в руке золотой крестик, висевший на груди поверх закрытого ворота, женщина сказала:

– Ну, тогда… Тогда вам лучше поговорить с нашим ректором.

Женщина встала и ушла на террасу. Вскоре она вернулась в сопровождении немолодого мужчины с загорелым лицом и большими залысинами на лбу.

– Поуль, – представился мужчина, протягивая Томасу руку.

– Простите, что я оторвал вас от завтрака, – сказал Томас, здороваясь.

Томасу он напомнил учителя труда, который был у него в средней школе.

– Не стоит извинений, – улыбнулся Поуль. – Как я понял из слов Карен, вы по поводу одного из наших бывших слушателей?