Проговорили мы с Дорианом почти до рассвета, мне спать на голых камнях не хотелось. Хорошо, что костёр горел до утра, Дор где-то среди камней нашёл сухое корявое дерево, вот его- то мы и жгли понемногу. К подножию гор мы спустились только к полудню.

– В какую сторону двинем?
– спросил я у гнома, мне в принципе было всё равно куда идти.

– На юг пойдём, там тепло и в южных баронствах к гномам не так плохо относятся.

– Ты же говорил, что со стороны Дамроса людей нет, а говоришь о баронствах?

– Правильно! Нет людей и баронств тоже нет, пойдём вдоль гор до моря, а там повернём в баронства. Люди здесь тоже иногда бывают, беглые в основном, но не долго, пока кто-нибудь их не сожрёт. Мы тоже с тобой такие - ха, ха, ха - беглые.

– Надеюсь, что нас не сожрут - вздохнул я, жить то ещё хотелось.

Вдоль горного хребта мы с Дорианом шли уже третий день, съесть нас пока никто не пытался. Места здесь были дикие, зверьё не пуганое, воды в виде ручьёв стекающих по склонам бесчисленное количество. Ручьи, правда, через некоторое расстояние пропадали, уходя в землю. Поднявшись на очередной каменный холм, увидели полуразрушенное строение. Когда-то это была высокая башня, которую окружала стена, от которой остался только фундамент. Башня тоже пострадала, но всё ещё выглядела величественно даже в таком состоянии.

– Дор, а что это за башня?

– Откуда ж мне знать то, башня уже давно тут стоит, видно, что старая очень, гномы наверно строили.

– Давай здесь заночуем? Ты как, не против?

– Почему я должен быть против, я очень даже за.

Двери, разумеется, у башни не было, как и крыши. Сама башня вблизи, оказалась просто огромной, сложена из больших каменных блоков. В самой башне тоже ничего не сохранилось, перекрытия давно рухнули и сгнили, пол был завален мусором принесённым ветром и зверями. Для ночлега место было подходящим, только немного прибраться и расчистить место для костра, чем я и занялся, а Дора отправил на охоту, у него лучше это получалось. Мусора было много, но ничего подходящего для костра не попалось, только у стены я откопал часть старого деревянного пола. Доски были толстые и не сгнили ещё до состояния трухи, и самое главное, что они были сухими. Для костра этих досок вполне хватит, осталось только Дора дождаться, топор то у него не голыми руками же их выковыривать. Пока ждал гнома побродил возле башни, в надежде, что найду что-нибудь интересное. Облазил все ближайшие места где могло что то сохраниться, интересного не нашёл, нашёл полезное. Старый, немного помятый и ржавый котелок литра на три, я так ему обрадовался, что тут же принялся его приводить в нормальное для приготовления еды состояние. Тёр я его долго пока не счистил всю грязь и ржавчину, вмятины выпрямил, было желание приделать к нему ручку но не нашёл из чего её смастерить. По краю котелка проделано несколько отверстий, но только на одной половине, зачем так сделали я так и не понял. Дориан охотился почти до заката и принёс тушку зайца, сам охотник был уставшим и злым,- похоже, он долго за ушастым бегал - подумал я, посмотрев на него.

– Наконец-то! Я уж думал, что мы сегодня голодными останемся, я даже котелок нашёл.- Протянул я гному начищенный котелок.

– А в котелке этом хозяина случайно не было?- спросил он, брезгливо рассматривая мою находку.

– Не понял? Какого ещё хозяина?- удивился я вопросу.

– Обычного хозяина, с руками, ногами и головой, как у тебя!

Я непонимающе смотрел то на гнома, то на котелок и не мог понять, на что он намекает.

– Шлем это!
– не выдержал Дор. Пехотный шлем, ещё встречаются такого вида как этот. Этот, похоже, с войны здесь лежит.

Я удивлённо посмотрел на котелок, и тут до меня наконец-то дошло, для чего дырки по краю проделаны, две для ремня, а остальные для кольчужной защиты шеи.

– Ну и ладно! Не было у нас котелка и не надо, мясо можно просто запечь на углях.- Я выбросил шлем, сожалея о бесполезно потраченном времени и содранных костяшках пальцев.

– Дор одолжи мне топор, я тут дрова нашёл только их нужно оторвать.

Я кряхтел, пыхтел, но так и не смог оторвать ни одной толстой доски у стены на полу. Дориан смотрел на мои мучения с улыбкой и потом не выдержал.

– Дай сюда! Доски сначала обухом надо стукнуть, а уж потом выворачивать.

Доски длиной не меньше метра одним концом упирались в стену, а другим в плиту на полу, между собой подогнаны плотно, топор всунуть между них не получалось.

– Дор я встану на один край, а ты бей по другому - посоветовал я, встав к стене на доски.

– Бум!
– глухой звук удара заметался между стен башни.

– Бум! Бум! Бум!
– А! А! А!
– доски под нами лопнули, и мы провалились вниз вместе с ними.

– Ой! Ё! Ох!
– стонал я на дне ямы, в которую мы провалились.

– Ох! Ах! Слезь с меня! Ты мне на ухо давишь.

Оказывается, что я упал на Дора, если бы он на меня упал, то переломал бы мне все кости, он же вдвое тяжелее меня.

– Это ты виноват!
– заявил он, пытаясь встать - Уф! Ой! Ох! Сдались тебе эти доски! Что до леса дойти не мог?

– Это не я виноват, а ты! Ты же топором бил по доскам, а не я!
– с гнома я всё-таки слез и посмотрел наверх. На высоте где-то четырех, может и пяти метров светился пролом, в который мы провалились.

– Как вылезать будем?
– спросил я у гнома, который ещё сидел на поломанных досках.

– Пока не знаю, темно здесь - Апчхи!
– и пыльно - Апчхи! Огниво - Апчхи!
– достань - Апчхи!

Маленький огонёк от фитиля зажигалки давал мало света, но это было хоть что-то в полной темноте. Осмотревшись, поняли, что мы на дне какого-то колодца, только слишком уж широкого для воды, метра три в диаметре. Попробовали дотянуться до края дыры, через которую провалились, не вышло, слишком высоко. Присели на доски и задумались над тем как выбраться, из тех досок, что были под нами ничего подходящего не сделать. Мне в голову пришла мысль о том, что будет, когда наступит голод, - кто кого съест, я его или он меня? От такой мысли мне стало страшновато и я ударил себя по лбу, чтобы выбить эту дурь из головы,- помогло! Дор тоже был не в восторге от этого заточения в подземелье и, разозлившись, запустил топор в стену. Топор со звоном высек искру, ударившись о стену, и упал на пол, заскрежетав по каменным плитам. Дориан вскочил как ошпаренный, схватил топор и стал бить им по стенам.