— Что ж ты раньше молчала?! Если бы ты не скрывала этого от меня, я давно уже нашел бы способ избавиться от него. Но ничего, еще не поздно. Ты только ни во что не вмешивайся, это не твое дело, — сказал Амираслан.

Нуредднн думал, что, поселившись у Гюльпери, он в любое время, когда захочет, сможет пойти к дедушке Имамверди. Но на другой же день он убедился, что жестоко ошибся. Мачеха и старуха Пуста превратили его жизни и совершенный ад. То и дело они бранили его. А Амираслан с тайным умыслом обращался с ним ласково, ни на шаг не отпускал от себя и всюду таскал его с собой.

Однажды, гуляя по саду, он сказал:

— Залезь-ка на черешню, нарви ягод.

Когда, выполнив его приказание, Нуреддин хотел уже спуститься вниз, Амираслан сказал:

— Смотри-ка сколько ягод на ветке у тебя над головой. Поднимись, сломай ее. Так на ветке и понесем черешню домой.

— Но до нее не добраться. Ветки очень тонкие, не выдержат меня, сломаются.

— Эх, ты! А говорил, что не трус. Да эти ветви и меня выдержат.

Слова эти задели Нуреддина, и он полез вверх. Когда он взобрался на самую верхушку дерева, ветка с треском сломалась и он рухнул вниз. К счастью, он застрял в густых ветвях и не разбился. Когда он слез с дерева, Амираслан положил сломанную ветку себе на плечо и сказал:

— Пойдем, Нуреддин! На этот раз бог спас тебя от смерти, — и захохотал. Мальчика удивило то, что он сказал «на этот раз», удивил и этот странный хохот, но что все это значило, он так и не понял.

На другой день Амираслан покрыл попоной Джейран-басана и сказал:

— Выкупай его в речке и покатайся немного.

— Нет, я боюсь, — отказался Нуреддин. — Никогда в жизни не сяду на эту лошадь.

— Ага, наконец-то признался, что ты трус, — сказал Амираслан, вскакивая на коня. — Уж если ты так боишься, садись за спиной у меня, поедем купаться.

Нуреддин очень любил купаться и охотно согласился. На речке Амираслан разделся, сел на коня, въехал в воду, заставил коня немного поплавать, потом сказал:

— Если не боишься, давай и тебя посажу, поплаваешь на коне.

Нуреддину очень понравилось это предложение. Амираслан посадил его на Джейран-басана, а сам взял повод и завел коня в реку. Когда лошадь плыла по самому глубокому месту, он вдруг дернул повод. Джейран-басан с силой рванулся вперед и сбросил с себя Нуреддина.

Мальчик скрылся под водой, но сейчас же вынырнул и поплыл к берегу. И опять он не заметил ни досады на лице Амираслана, ни злобного огня, блеснувшего в его глазах. Когда он вышел на берег, негодяй спросил его:

— Когда же ты научился так плавать?

— Это дедушка научил меня. Когда я жил у него, мы купались каждый день. А сейчас он заболел.

— Откуда ты знаешь? Что, бегал к нему?

— Нет, мне садовник сказал вчера.

— Еще раз повторяю, незачем тебе к нему шляться. Он тебе не дед, а чужой человек! Слышишь?! Одевайся скорее, поедем.

Нуреддин покорно натянул на себя одежду. Всю дорогу Амираслан молчал и был очень задумчив. Они не думал отказываться от своего злодейского замысла и ломал голову над новым способом отделаться от мальчика. А Нуреддин все, что происходило с ним в последние дни, считал роковой случайностью и ни в чем не винил Амираслана.

Но один случай заронил в его душу подозрение. Как-то раз Амираслан и Нуреддин возвращались домой с базара. По дороге они увидели гадюку, которая, свернувшись, спала на каменной ограде. Амираслан сказал:

— Смотри, Нуреддин, какой красивый уж. Ну-ка, поймай его! Отнесем его нашему ежу, он его съест. Да ты не бойся! Он не ядовитый.

— Я знаю, что ужи не ядовитые, но это гадюка.

— Вот еще! Говорю тебе, это уж!

— Нет, у ужа голова желтая, не такая черная.

— Да кто это тебе сказал?

— Дедушка. Он несколько раз показывал мне в саду ужей.

Амираслан захохотал:

— Просто ты боишься, вот и придумываешь разные отговорки.

Нуреддин ничего не сказал и, ударив змею палкой по голове, убил ее.

— Теперь посмотри: гадюка это или уж?

В это время двое крестьян проходили мимо.

— Конечно, гадюка, — подтвердили они.

Когда они скрылись из виду, Амираслан осмотрел гадюку со всех сторон и сказал:

— Да, я ошибся. Но она так похожа на ужа — нетрудно перепутать.