– Что такое медиаторы? – поинтересовался Настромо уже слегка нетвердым голосом.

– Химическая дрисня, которая выделяется под влиянием нервных импульсов и регулирует всю жизнедеятельность нашего организма, – как можно более популярно объяснил я.

– С любой дрисней я как-нибудь справлюсь, – ответил он. – А вот бороться с опьянением даже и не собираюсь. Разве ты забыл, с кем связался?

– Не забыл, – вздохнул я, – но надеялся, что новая форма существования изменит тебя.

– Держи карман шире, – резкие перемены, случившиеся в жизни Настромо, похоже, уже перестали угнетать его. – А мы, кажись, попали по назначению? Это и есть прародитель кефалогеретов, которого ты собрался пришить?

– Он самый. Астерий, сын Миноса. Позже он получит прозвище Непобедимого… Или не получит, – спохватился я.

– Крутой дядя… Он не догадался, что мы в него вселились?

– Пока нет. Но с ним надо быть начеку. Интуиция у Астерия – будь здоров.

– Ну и что? Как он от нас избавится? Башку разобьет о стенку? Или удавится?

– Есть разные способы одолеть чужую личность, пробравшуюся в твое сознание. Борьба психологическая столь же реальна, как и борьба физическая. Мозг очень удобное место для битвы двух враждебных душ.

– Знаешь, как такая битва называется?

– Как?

– Шизофрения. Расщепление сознания.

– Наша цель не свести его с ума, а уничтожить. Причем вполне определенным образом.

– Твоя цель, твоя! – уточнил Настромо независимым тоном. – Я на мокруху не подряжался. Тем более, против своего прародителя.

Такого поворота событий я, признаться, не ожидал. Прежде мне казалось, что на Настромо можно положиться. Хотя что, спрашивается, взять с наркота, чьи понятия о долге, чести и порядочности напрямую зависят от наличия или отсутствия вожделенной дозы.

– Разве мы больше не союзники? – Не знаю, чего в моем голосе было больше – раздражения или растерянности.

– Союзники, союзники, – заверил он меня. – Но прежде, чем я помогу тебе, ты должен помочь мне.

– Каким образом?

– Не догадываешься? – Ощутив свою значимость, Настромо мог и покуражиться. – А ты подумай хорошенько.

– Тут и думать нечего! Тебе какой-нибудь отравы добавить хочется. Не хватило за целый день.

– В самую точку! Не мешало бы еще винца хлебнуть. Винцо здесь неплохое, но очень уж слабенькое.

– Да ты охренел, в самом деле! – забыв об осторожности, возмутился я. – Мы ведь находимся в чужом теле. Твои желания для него сейчас ничего не значат.

– Это надо проверить. Ты про сомнамбул слышал что-нибудь? Те против своего желания во сне черт знает что вытворяют. Даже по крышам ходят, – продолжал гнуть свою линию Настромо. – Ты, главное, отвлеки как-нибудь этого патриарха. Не дай ему проснуться. А уж все остальное я беру на себя.

– Одумайся! – взмолился я. – Ты выдашь нас раньше времени.

– Как хочешь. Учти, если я не договорюсь с тобой, придется договариваться с ним, – пригрозил Настромо. – Как я понял, этот Астерий давно ожидает какого-то незваного гостя. Вот уж он обрадуется, получив весточку о твоем появлении.

Впервые я подвергался шантажу со стороны бестелесного создания. Чувства мои были сопоставимы с потрясением верующего, у которого сошедший с иконы ангел вдруг попросил закурить. Поэтому, наверное, я сдался без долгой борьбы.

– Ладно, постараюсь подстраховать тебя. Но будь предельно осторожен. Овладеть спящим телом не так просто. Действовать начнем только по моему сигналу.

На это Настромо презрительно ответил:

– Только не строй из себя центрового. Сознание ведь у нас общее. Все твои мыслишки я наперед угадываю. Обойдемся без команд и сигналов.

Сон Астерия был нехорош. В чужих снах вообще трудно разобраться, но кошмарные видения, мелькавшие в его сумеречном сознании, пугали даже меня. Сам Астерий все время ворочался, глухо стонал и поминутно вздрагивал, словно бык, которого кусают кровожадные слепни.

Я, как мог, блокировал все отделы его нервной системы, реагирующие на внешние раздражители. Сам того не ведая, Астерий как бы впал в глубокий обморок. Сейчас его, наверное, не разбудил бы и выстрел.

– Молодец, – похвалил меня Настромо. – Похоже, размагнитился дядька. Пора и мне браться за дело.

Однако, как я и предполагал, все оказалось куда сложнее, чем это мнилось моему самонадеянному партнеру. Примерно с минуту он тужился впустую, а потом растерянно произнес:

– Что за бодяга! Глаза не открываются.

– Плюнь ты на них, – посоветовал я. – Встань и иди по стеночке вправо. Там возле дверей, помнится, еще один кувшин стоял. Будем надеяться, что в нем тоже вино, а не козье молоко.