Медицинское заведение, в которое они прибыли, пахло вовсе не больницей, а овощебазой – то есть вечной сыростью и залежалой гнилью. Пологий пандус, ведущий к входным дверям, был сплошь забит инвалидными колясками. Одни были еще в заводской смазке, другие успели заржаветь, но похоже, что ими никто никогда не пользовался.

Потянулись гулкие пустые коридоры. Минотавр двигался, не поднимая глаз, и единственное, что я мог видеть, кроме его брюк и ботинок, были серо-голубые квадраты керамической плитки, клочья окровавленной ваты, засохшие плевки и опорожненные одноразовые шприцы, которые дама-инвалидка почему-то называла «дурмашинами».

Судя по всему, дорога сюда была для этой парочки столь же привычна, как маршрут «спальня – туалет». Последовательно преодолев несколько стеклянных дверей, украшенных загадочными пиктограммами, они оказались в просторном помещении, где имелось и гинекологическое кресло, и целая батарея капельниц, и много другого оборудования, явно имевшего отношение к медицине.

За столом, столешница которого представляла собой толстую полупрозрачную плиту, восседал минотавр, облаченный в зеленый прорезиненный комбинезон и защитную маску. На рукаве имелась эмблема, изображавшая двух свившихся вместе змей.

– Привет! – еще с порога поздоровалась дама. – Мы не рано?

– Нет, – глухо ответил санитар (по-видимому, так здесь называли всех служителей легендарного Асклепия). – Хотя сегодня вы первые. С каждым днем пациентов бывает все меньше и меньше.

«Выздоравливают, гады», – негромко буркнул минотавр, зато его подруга весело прощебетала:

– Самым первым посетителям полагается приз! Однако санитар пропустил ее намек мимо ушей.

– Вы нас часто посещаете? – спросил он.

– Чаще не бывает. Чуть ли не ежедневно. Можно сказать, постоянные клиенты. Тут, правда, до вас другой мужчина был… Он в отпуске?

– Он умер, – сообщил санитар безо всяких эмоций. – На что жалуетесь?

– На жизнь, – дама игриво передернула плечиками.

– Имя, фамилия?

– Зовите меня Камелия. А фамилию я забыла, – она капризно скривила бледные губки.

– Провалы памяти?

– Нет, эпидемический менингит. С последующими осложнениями.

– Как вы регистрировались здесь раньше?

– Так и регистрировались, – ответила Камелия.

– А ваш спутник? – санитар внимательно глянул на моего минотавра.

– Я, в общем-то, здесь случайно, – произнес тот с независимым видом. – За компанию заглянул. На здоровье не жалуюсь.

– Имя, фамилия?

– Это обязательно?

– Желательно.

– Настромо.

– А дальше?

– Просто Настромо.

– Его потому так прозвали, что он умеет будущее предсказывать, – затараторила Камелия. – И мысли читает. Хотите узнать дату своей смерти?

– Спасибо, не надо…

Санитар провел пальцем по столешнице, и в ее глубине стали зажигаться тусклые огоньки – словно елочные гирлянды, если смотреть на них сквозь заледеневшее окошко. Наверное, это было что-то вроде компьютера. Выходит, что минотавры все это время тоже не спали, а двигали технический прогресс вперед.

– Пациент Настромо, положите сюда свою правую ладонь, – санитар указал на малиновый круг, появившийся в центре столешницы.

– А я? – заволновалась Камелия.

– Вы пока подождите.

Мой минотавр, пожав плечами, исполнил эту просьбу, и огоньки в недрах столешницы замерцали живее.

– Когда вы принимали пищу в последний раз? – спросил санитар.

– Да только что, – минотавр по имени Настромо похлопал себя свободной рукой по животу. – Навернул дюжину бутербродов с лососиной, а сверху добавил свиной шницель.

– Вам необходимо срочно ввести хотя бы сто кубиков глюкозы и что-нибудь из витаминов. Иначе возможен вегетативно-сосудистый криз.

– Себе в задницу введи, – посоветовал Настромо, убирая ладонь со столешницы.

– Тогда вы пришли сюда зря. На этаминал натрия можете даже не рассчитывать. Ни вы, ни ваша спутница.

– Соглашайся, дурак! – Камелия яростно дернула Настромо за рукав. – Не убудет тебя от глюкозы. Зато бешенкой ширнемся.

Заскрежетав зубами, Настромо присел на трехногую больничную табуретку, закатал левый рукав и сдернул с предплечья плотную брезентовую манжетку. Под ней обнаружился вживленный в вену катетер.

Не сходя с места, санитар подтащил к себе капельницу, уже снабженную нужными флаконами, и подключил ее шланг к катетеру…

После этой лечебной процедуры моему минотавру лучше не стало, а головная боль даже усилилась – наверное, давал о себе знать легкий наркотик, введенный вместе с глюкозой.

Камелия, получив свою дозу, печально скривилась.

– Не забирает меня уже бешенка, – пожаловалась она. – Это только для школьников. Может, что-нибудь покрепче имеется? Ледышка или чума?