Шрифт:
...
– Послушайте же меня! Все это было не раз! Науке, по крайней мере, известны пять случаев! Вдумайтесь! Пять! Пять случаев, когда вымирал господствующий вид! Сначала беспозвоночные...
– Нинка, ты, что ли, избранная? Да с такими избранными я срать рядом не сяду!
– А я говорю: у чёрта! Готова поклясться, что та задница, где мы все с вами сидим, и есть те самые кулички!
– Пока не упокоимся в могиле. Все! В одной общей могиле! А Колюня сверху ковшом, экскаватором...
Дискуссия в концертном зале отеля "Санкт-Петербург" рисковала скатиться к примитивной драке. У Семеныча на красном носу блестел пот, Сан Саныч брызгал слюной, как щитом прикрываясь научными гипотезами. Василий Федорович грудью напирал на Софью Михайловну, щедро субсидируя свою речь матюгами. В углу, наблюдая за баталией старичья, веселилась молодежь. Предусмотрительно отвел подальше свою паству Султан. Только Вера по-прежнему далекая, сидела в углу, слушая лишь то, что упиралось в ладони, скрещенные на животе.
И было явление Христа в народе - в боковом проходе возник Колюня. Замер, подслеповато разглядывая собравшуюся публику. Худой, с острым носом и ввалившимися в лысый череп глазами, он посмотрел на меня и кивнул в сторону выхода.
Я двигался навстречу Колюне между рядами, когда ко мне решительно подался Гопник.
– Ты, это, Сусанин, - сквозь зубы выдавил он, приглаживая волосы, собранные в хвост.
– Разговор есть.
– Сейчас?
– удивился я. На моей памяти Гопник не обращался ко мне никогда.
– Ну, как бы, да.
– Пять минут тема подождет?
– Пять подождет, - согласился он и отчего-то насупился.
– Хорошо. Я сейчас подойду. Поговорим.
У выхода в неяркий осенний день меня поджидал Колюня.
– Там это, Сусанин, - без предисловий начал он, - что-то не так с этими покойниками. Посмотришь? Сил моих больше нет.
Это начало. Рукопись дописана. Выложу на своем сайте - чуть позже, идет разработка. Если заинтересовала - заходите!