Она заварила немного мятного чая в чайнике, который был до ужаса похож на тот, в котором я провёл большую часть последней тысячи лет.

– - Спасибо за чай.

– - Не за что.

– - И всё же, я не понимаю. Все, кого бы я ни встречал, тут же начинали просить. Модный дом. Гарем с прекрасными женщинами - не то чтобы тебе было это интересно, конечно...

– - Всякое возможно. Ты не можешь так сразу судить о людях. О, и не зови меня дорогушей, или сладенькой, или ещё как. Меня зовут Хейзел.**

– - О!
– до меня дошло.
– Так значит ты хочешь красивую женщину? Мои извинения. Нужно просто пожелать.

Я скрестил руки.

– - Нет, всё в порядке. Никаких желаний. Как тебе чай?

Я сказал ей, что её мятный чай - самый вкусный из всех, что я когда--либо пробовал.

Она спросила меня, когда я начал чувствовать потребность в исполнении людских желаний, и постоянно ли я хочу кому--то угождать. Она спросила о моей матери, и я сказал, что не стоить судить обо мне так же, как о смертных, ведь я джинн -- могущественный и мудрый, волшебный и загадочный.

Она спросила, люблю ли я хумус***, и когда я сказал, что люблю, она поджарила хлеб и порезала его на кусочки, чтобы мне было удобнее макать их в лакомство.

Пока я ел, мне в голову пришла идея.

– - Просто загадай желание, -- произнёс я услужливо, - и я могу принести обед, достойный султана. Каждое блюдо будет ещё лучше, чем предыдущее, и все подадут на золотых тарелках. Можешь потом забрать тарелки.

– - Не стоит, -- с улыбкой произнесла девушка.
– Хочешь прогуляться?

Мы вместе пошли в город. Было здорово наконец размять ноги после стольких лет сидения в лампе. Мы завернули в парк и сели на скамейку у озера. Было тепло, но ветрено, и порывы ветра роняли нам под ноги осенние листья.

Я рассказал Хейзел о своей юности: как мы подслушивали ангелов, и как они кидали в нас кометы, если заставали на месте преступления. Я рассказал ей об ужасных днях войн джиннов, и как царь Сулейман заточил всех нас в полые объекты: лампы, глиняные горшки и тому подобные вещи.

Она рассказала мне о своих родителях, которые погибли в авиакатастрофе, оставив после себя дом. Она рассказала о работе - Хейзел иллюстрировала детские книжки - и как она радуется всякий раз, когда ей присылают новую книжку. Она рассказала, что преподаёт живопись взрослым в местном колледже раз в неделю.

Я не увидел ни одного изъяна в её жизни, ни одной пустоты, которую она могла бы заполнить с помощью желаний, кроме одной.

– - У тебя хорошая жизнь. Но тебе не с кем её разделить. Пожелай, и я найду для тебя идеального мужчину. Или женщину. Кинозвезду. Богатого... кого бы то ни было...

– - Нет нужды. Мне и так хорошо, -- ответила Хейзел.

Ты вернулись к её дому, проходя мимо домов, наряженных к Хэллоуину.

– - Это неправильно, -- сказал я.
– Люди всегда чего--то хотят..

– - У меня есть всё, что нужно.

– - Тогда что же мне делать?

Она задумалась на секунду. Потом указала на задний двор:

– - Может, соберёшь листья?

– - Это твоё желание?

– - Нет. Но если хочешь, можешь заняться этим, пока я готовлю нам обед.

Я собрал листья в кучу у изгороди, чтобы ветер опять не разнёс их по двору. После обеда я вымыл посуду. Ночевал я в комнате для гостей.

Не то чтобы Хейзел не нужна была помощь. Она позволяла помогать ей. Я выполнял всякие поручения, покупал нужные для рисования вещи и продукты. В те дни, когда она долго рисовала, я разминал её затёкшие плечи и шею. Руки у меня просто волшебные.

Незадолго до Дня Благодарения я переехал из гостевой спальни -- через коридор -- в главную, в кровать Хейзел.

Этим утром я смотрел на неё, пока она спала. Я наблюдал, как шевелятся во сне её губы. Солнечный свет коснулся её лица, она открыла глаза, посмотрела на меня и улыбнулась.

– - Знаешь, я никогда не спрашивала... А что насчёт тебя? Что бы ты попросил, если бы у тебя было три желания?

Я задумался на мгновение. Заключил её в объятия, и она положила голову ко мне на плечо.

– - Всё хорошо, -- сказал я.
– Мне и так неплохо.

______________________________

*Крёз -- легендарный царь Лидии в Малой Азии. Говорят "богат, как Крёз"

** не что чтобы это важно, но это имя может переводиться с английского как "лесной орех" и как "героин" (разг.), что забавно.