Пока пальцы отстукивали привычное, Чагов задумался: откуда неожиданное оживление? Всё ли так благополучно в пятой? Сначала им обновляют оборудование, потом — профессор улетает в далёкую командировку, а теперь вот, Жарков ведёт себя так, словно его стукнули по башке, а них начинается настоящий аврал.

«Они облажались!» — сдерживая ликование, Леонид на мгновение остановился и потёр широкий лоб, — «И крупно облажались!» Недаром профессор перед своим отъездом ходил надутый, словно индюк, а теперь вот и до решающего эксперимента дело дошло.

Но у всякой медали есть две стороны. Если в процессе подготовки профессор загонял всех проверками и перепроверками, то сейчас он не простит и малейшей оплошности. Вон, выволочку Розе устроил, за какое-то самоуправство, это нашей-то мадам — совершенство! А ещё и парочка из отдела безопасности института, которая последнюю неделю готова ночевать в лаборатории, разглядывая сотрудников двумя парами холодных змеиных глаз.

Тестовая программа запустилась и Чагов откинулся на спинку кресла, наблюдая, как созвездие ослепительных огоньков почти скрыло лежак под куполом. По огненной сетке словно бежали волны, отчего казалось, будто в защитном боксе поселилось странное эфирное создание.

Лаборантки тоже немного расслабились, перебрасываясь тихими шутками. Одна из них, Светленькая, по имени Наташа, с которой Леонид вот уже две недели пытался флиртовать, ткнула пальцем и прыснула в кулак. И действительно, проследив за объектом её веселья, Чагов не смог удержать смешка.

Костя Северцев, обложившись клавиатурами, барабанил по клавишам так, словно пытался их раздолбать к чёртовой матери. Сейчас он напоминал лабораторную крысу, которая получила сильный импульс в центр удовольствия и стремится повторить ощущения. Тот же неистовый взгляд остановившихся глаз и судорожное подёргивание конечностей.

«Он чокнутый, этот Костик, — Чагов продолжал ухмыляться, разглядывая коллегу, — Особенно, если правду говорят, будто изначально вся идея проекта принадлежала именно ему. А теперь копни глубже и концов не найдешь. Как минимум трое, из руководства, называют всё это дело: «Мой проект», а про этого хомяка никто и не вспоминает».

Всё же хорошо, что он, Чагов, остаётся великолепным практиком и не лезет в творцы. Ведь это тоже дар: уяснив задачу, найти самый короткий и правильный способ её выполнения. Очень ценный дар и плевать на отсутствие фантазии, без которой даже легче.

Розова, стояла рядом с профессором и показывала ему планшет, сосредоточенно тыкая в экран пальцем, с обгрызенным ногтем. Станиславский, поджав губы, внимал женщине, но казалось, мысли учёного блуждали где-то, очень далеко. В кармане его халата тихо зажужжало и он приложил телефон к уху. Несколько секунд молча слушал, а потом положил обратно.

— Лариса Николаевна, — тихо сказал Станиславский, — Проследите за подготовкой, а мне необходимо отлучиться. Постарайтесь, чтобы к моему возвращению всё было готово.

Дверь за его спиной закрылась. Чагов задумчиво посмотрел вслед профессору и встретился взглядами с Розовой. На тощем лице женщины было написано лёгкое замешательство.

Километр за километром ложился под колёса, чтобы прошуршав, исчезнуть за спиной. Сидя в удобном кресле и почти небрежно сжимая баранку руля одной рукой, можно легко ощутить себя настоящим повелителем пространства. Если бы ещё любимые песни…К сожалению, Жанна так и не нашла флешку с любимой музыкой ни в сумочке, ни в бардачке автомобиля; должно быть оставила дома. Приходилось полагаться на вкусы диджеев. Клубняк на двух волнах девушка отмела сразу: вдоволь накушалась этого добра, пока готовила цикл репортажей об элите ночных тус. Одно время рука начинала подёргиваться, стоило услышать что-то из транса или хауса.

К несчастью сканер сумел отыскать всего три радиостанции и к счастью одна из них, какая-то провинциальная волна, гнала вполне приличный музон: рок восьмидесятых и девяностых, то, к чему её своё время приучил папаша. Всё лучше, чем тумц-тумц.

Вот и сейчас, дослушав Тореро, она чуть убавила громкость и снизила скорость, сверяясь с допотопной бумажной картой, лежащей на соседнем сидении. Чёрт, хорошо хоть эта штуковина не на куске камня высечена! А что делать, ели проклятущий навигатор наотрез отказывается верить, будто конечный путь её путешествия вообще существует, демонстрируя лишь туманные пятна среди извивающихся змеек.

Итак, ей предстояло преодолеть пять километров основной ветки, а затем погрузиться в неизведанное царство, недоступное электронным системам слежения. Где-то там, в центре туманного пятна, находился искомый Лисичанск, почему-то чётко обозначенный в старом автомобильном атласе.

Оставалось поражаться собственной глупости и самонадеянности: как она вообще решилась вынырнуть за пределы МКАДа? А главное — зачем? Неужто действительно надеяться отыскать в этом самом Лисичанске отправную точку для стремительного взлёта вверх? Или, хотя бы, перейти из «подающих надежды» фрилансеров в штатного сотрудника крупного издания? Э-эх, мечты — мечты!