Эй, супермен, ты там не уснул? — Фёдорова хлопнули по плечу. — Такси приехало, готовься выползать.

Автомобиль миновал последний поворот и замедлил ход. Егор обратил внимание, что фонарь, который должен был освещать заправку не работает, от слова: совсем. Ничего странного, Селезнёв частенько засыпал, забыв включить освещение или заменить перегоревшую лампу. Раздолбай, одним словом.

Однако чернильный мрак, рассекаемый светом фар, навалился со всех сторон, напоминая тягучую патоку, куда стремятся две ополоумевшие мухи. Казалось даже деревья перестали шелестеть листвой, а ночные птахи забились в тайные убежища.

— Что-то не так, — сказал Андрей, не торопясь выходить, — У меня дурное предчувствие.

— У меня тоже, — согласился Егор, вглядываясь сквозь лобовое стекло, — А ну посвети туда…

Машина повернулась и свет фар пробежался по ряду колонок, скользнул по стене магазина и остановился.

— Твою мать, — осипшим голосом проворчал Егор и потянул к себе автомат, — А ну ка, сообщи диспетчеру.

В ослепительном луче хорошо различались некие деревянные обломки и сверкающие осколки битой посуды. Некоторое время Андрей пытался понять, что это, а потом глухо рассмеялся.

— Вот я и думаю, нахрена Чикатилле ломать свой любимый шезлонг? Что ты предлагаешь сообщить, что пьяная скотина нажралась, ушатала старую мебель и побила бутылки? Вызывать спецназ?

— Побил бутылки, а после взялся за окна? — Егор приоткрыл дверь и выставил оружие в проём, — Андрей, не тупи! Говорю тебе, вызывай диспетчера.

И точно, стало понятно, что окна магазина закрыты ролетами, носящими следы мощных ударов. Металлические пластины прогнулись, кое где очень сильно, словно вандал использовал настоящий таран.

— Иди к чёрту, — Третьяков подхватил своё оружие, — Чтобы опять пацаны оборжались, когда вернёмся? Ты ещё не забыл прошлый раз, когда мы задержали тех двух придурков по ориентировке? Как тебя после величали?

— Пошёл ты! В тот раз было другое, — Егор сплюнул и решительно полез наружу, — Ладно, пошли посмотрим. Фонарь возьми.

— Без сопливых…

Некоторое время полицейские стояли у машины, всматриваясь в здание заправки. Казалось, всё, как обычно и если бы не сломанный шезлонг и разбитые ролеты, можно было бы отправляться обратно, в очередной раз выматерив проклятого пропойцу. Однако, дело есть дело и Егор осторожно двинулся в сторону постройки. Андрей аккуратно снял автомат с предохранителя, включил фонарик и осветил углы магазина, теряющиеся во тьме. Ничего.

В это время Фёдоров подошёл к двери здания и потянул за остатки изуродованной ручки. Хрустнуло и кусок пластика остался в ладони полицейского. Дверь даже не шелохнулась.

— Заперся изнутри, — бросил Егор рассматривая следы на двери, напоминающие глубокие царапины, — Хрень какая-то. Походу белочка добралась до Чикатиллы, вон, как дверь исцарапала…

— Пошли, обойдём. Там ещё один вход и дверь не такая крепкая. Если что — выбьем.

Егор ещё раз хотел предложить сообщить в центр, но решил, что Третьяков подумает, будто он наложил в штаны. А вдруг действительно: Селезнёв просто нализался и спит, а они начнут бить тревогу? Позора не оберёшься, это — точно.

Обогнув здание, полицейские поняли, что взламывать заднюю дверь им не придётся: кто-то постарался за них. Да ещё и так основательно, что остались одни деревянные щепки. Похоже, дело действительно серьёзно. Егор ощутил, как ледяные мураши зашевелились на его спине.

— Диспетчер, — Андрей зажал кнопку передатчика, — Диспетчер. Катя, ответь, мать твою!

Только шипение. Полицейские переглянулись. Егор поморщился. Такая фигня постоянно происходила в окрестностях Лисичанска и кое-кто утверждал, будто видел мощную глушилку на заднем дворе института. Байки, скорее всего, но связь тут работала реально безобразно. И мобильная и радио.

Третьяков посветил внутрь и луч света тут же наткнулся на поваленный холодильный шкаф, лежащий под остатками двери. Судя по всему, Селезнёв пытался подпереть им дверь и видимо, неудачно. В металлической панели осталась глубокая вмятина, точно туда ступил кто-то очень тяжёлый. Третьяков принялся материться, что выглядело весьма непривычно и от этого, Егор ощутил ещё больший страх.

Из прохода несло каким-то смрадом. И если животную вонь Фёдоров разобрал, то второй запах — чуть сладковатый, вызывающий дурноту, заставлял его напрягать память. Где-то он такое уже нюхал. В армии, что ли…

— Держи проход, — сипло сказал он, вглядываясь во мрак, — Как у негра…

— Всюду вы были, — нервно хихикнул напарник, выцеливая автоматом непонятные тени.

Фёдоров ступил на лежащий шкаф, ощущая, как тот слегка прогнулся под его немаленьким весом и задумался, сколько же весил тот, кто разбил дверь. Бег мурашек по спине значительно ускорился. Андрей осторожно последовал за товарищем и похлопал его по плечу.

— Чувствуешь? — он потянул носом, — Порохом воняет. Порохом и кровью. Катя, слышишь меня? Твою мать!