Рик снисходительно улыбнулся мне и провел рукой по своим густым жирным волосам. Он разинул было варежку, но Винсент его опередил.

— Кьяра, — завел он, — дело касается нашего клуба. У нас у всех беда, и надо быть вместе. От этого зависит общее благополучие. Возьми себя в руки и сосредоточься.

Прямо как мэр перед выборами. Но что он от меня хочет? Чего они вечно ко мне пристают, будто я мировой судья или причина разных неприятностей? На лбу у меня, что ли, чего написано?

— Сделайте себе кофе, — сказала я, в упор глядя на Винсента. — У вас пять минут. Потом я снова лягу в постель.

Последнее слово явно заинтересовало Рика, поэтому Марла придвинулась к дружку. Но, как ни странно, не произнесла ни звука. Даже не наступила ему на ногу. Ее молчание показалось мне подозрительным.

— Присяду, — сказала я, — тяжело стоять. Винсент занялся кофейником, Рик и Марла подвинули табуреты к столу и тоже уселись.

— Кьяра, — произнес Винсент, начиная чистить фильтр, — облегчи свою душу, расскажи нам, что ты обо всем этом думаешь.

Тон был вроде бы шутливый, но в нем слышалась угроза. Я молчала, и Винсент заговорил снова, деля свое внимание между мной и кофейником, который он уже включил.

— Как я понимаю, — проговорил он, — Винус Лавмоушн пригласили мы с твоей подачи, Кьяра, не так ли?.. И значит, все несем ответственность.

Прямо не хозяин ночного клуба, а мэр. Почти президент… Так что вы от меня хотите, мистер президент? Чем я могу быть полезна?

— В интересах правосудия, — продолжал Винсент, — и потому что не можем допустить, чтобы преступление не было раскрыто, а преступник не понес наказания, мы должны всячески содействовать исполнению закона и поддержать действия местной полиции, которая оказалась в трудном положении и не знает, с чего начать и что делать.

Последнее утверждение возмутило меня.

— Не будем очень волноваться за этих парней, — вставила я. — Они кое-что соображают в своем деле. Джон Нейлор лично взялся за него. Так он сказал.

Я чувствовала, что Винсент недолюбливает Нейлора. Почему? Ну, тот никогда не выказывал ему особого почтения. Ему и его клубу. А ко мне относился… как бы это выразиться… неплохо. Но сейчас Винсент, к моему удивлению, не стал возражать.

— Ладно, — кивнул он, — замнем для ясности. Пусть полиция получает свою непроверенную информацию и бежит по ложному следу. Пусть.

Кофейник громко зашипел. Марла и Рик не обратили на это никакого внимания, они во все глаза глядели на Винсента, внимая ему, как пророку.

Тот продолжал базарить, но я не слушала. У меня опять разболелась рана, хотелось одного: принять внутрь еще пару глотков отцовского кьянти и растянуться на постели.

— Винсент, — сказала я со вздохом, — налей нам кофе и переходи к делу.

Он наполнил чашки, потом выдавил из своей туши:

— Кьяра, я знаю, у тебя не слишком хорошие отношения с Марлой.

“Не слишком хорошие”? Сказано чересчур мягко. Марла не раз пыталась так или иначе испортить мне исполнение номера, невесть что наговаривала на меня другим девушкам, старалась доказать, что я никакая не прима, а так… дерьмо в шоколаде. Или наоборот.

— Пожалуй, ты прав, — ответила я.

— Знаю, что не ошибся. Но кровь не водица, Кьяра… — Он любил ни к селу, ни к городу приплести что-нибудь эдакое. — И у нас одна кровь. Мы одна семья.

— Ближе к телу, Винсент, — сказала я. Он с неодобрением поглядел на меня.

— Слушай сюда, девочка. Копы подозревают в убийстве Винус Марлу, а это неправильно. Слышишь? Мы должны сделать все, чтобы найти ублюдка, который убил Винус и ранил тебя, и вынести огонь из нашего дома. Затушить, пока не разгорелся пожар.

Произнося эти слова, Винсент выпрямился на стуле и показался мне выше своих пяти футов и семи дюймов. Но меня не слишком проняла его прочувствованная речь. Я уже знала ему цену.

— Итак, — сказала я, поочередно оглядывая непрошеных гостей, — что я могу или должна сделать в теперешнем своем положении? Ведь я уже никакая не прима и не буду ею, мне остается лишь получать пенсию за увечье на работе и почивать на лаврах. Так что некоторые могут быть довольны.

Как видно, я заразилась от Винсента и тоже стала употреблять цветистые выражения, суть которых ни мне, ни ему до конца не ясна.

Марла взвизгнула, я ожидала продолжения, но его не последовало. В ее глазах была молчаливая злоба. И страх. Я поняла, она чувствует какую-то зависимость от меня. Вроде бы я та соломинка, за которую только и оставалось уцепиться. Впрочем, возможно, это мне показалось в моем полулихорадочном состоянии.

— Кьяра! — Опять в голосе Винсента был явный перебор отеческих чувств. — Отбрось в сторону все прошлые обиды и подумай о более высоком. Сможешь?