Все замолчали и стали думать. И Мурашкин вспомнил, как сегодня он шёл под зонтиком и маму не видел, а потом мама закрыла зонтик, и он увидел солнце и мамино лицо, которое видел всегда, всю жизнь. И он сказал:

— Слово «мама» я придумал сам! И «солнце» тоже! Я сам придумал, а не машина!..

— Нет, я! — крикнула Романенкова.— Я первая!

И все заспорили, а учитель поднял руку и объяснил:

— Все хорошие слова родились очень давно, когда нас с вами ещё и на свете не было. Это наш родной русский язык. Он помогает нам понимать и любить друг друга, И чем лучше владеет человек родным языком, тем он богаче и счастливей...

— А вот какое слово самое лучшее? — спросила Кулешова.— Мне никак не выбрать. Может быть, слово «ромашка»? Или «ёжик»?

— Самое главное на земле слово — Человек! — сказал учитель,— А мои любимые — ещё два: Ученик и Учитель... А ты, Мурашкин, не робей и не поддавайся. Никогда! У тебя очень красивая фамилия!

Мурашкин кивнул и улыбнулся. И спросил учителя:

— А ваша фамилия — как?

Учитель медленно покраснел.

— Скажите, скажите, а то нечестно! — крикнул Вихров.

— Ничего нечестного тут нет! — сердито сказал учитель.— Окунь я. Игорь Алексеевич Окунь...

Он снял очки и отвернулся к окну. В классе стало тихо.

Молодой учитель смотрел за окно. Жёлтый листок прижался к стеклу. Игорь Алексеевич улыбнулся. Листок улетел. Игорь Алексеевич Окунь вздохнул и покачал головой.

— А Окунь — тоже красивая фамилия! — пропищала вдруг Ленка.

И все закричали:

— Красивая, красивая! Даже очень!.. Лучше всех!..

А когда снова стало тихо, Ленка Романенкова сказала задумчиво:

— И вы такой кудрявый... как Пушкин!

Окунь Игорь Алексеевич засмеялся первым, и все смеялись долго, пока в кабинет не вошла Людмила Васильевна.

ЗАЯЦ БУДЕТ ЖДАТЬ

Игорь Алексеевич ушёл, а Людмила Васильевна осталась со своим первым классом.

— А мы думали, вы не придёте! — крикнул Вихров,— Здравствуйте! Большое спасибо!

— Я уж испугалась, что вы других детей выбрали,— призналась Кулешова.— А вы такая красивая...

Людмила Васильевна засмеялась и всех успокоила:

— Других детей мне не нужно, вы — мои единственные. Жить мы станем дружно, учиться будем хорошо. А теперь встанем и пойдём к себе в класс. По дороге со школой немного познакомимся. Только идти нужно тихо-тихо, чтобы никому не мешать. Понятно, Коля Вихров?

Тихо пошли по школе. Негромко крикнул Вихров своему новому другу Генералову: «Каракатист!» В ответ Генералов осторожно применил приём каратэ. Людмила Васильевна помогла Вихрову подняться, а Генералова строго взяла за руку и сказала:

— Вот за этой дверью учится третий класс. Сейчас третьеклассники решают сложные задачи, им необходима тишина. А на перемене они заступаются за маленьких. Они - наши шефы. И твои тоже, Генералов. И твои, Вихров...

Из-за двери третьего класса слышался голос учительницы. Он говорил про что-то сложное. А в коридоре пахло мастикой от блестящего пола и свежей краской от белых оконных рам. Мурашкин тронул пальцем высокий подоконник. Палец не запачкался, а запах на нём остался — свежий и праздничный.

А на первом этаже пахло совсем по-другому: вкусно. Потому что дверь в столовую была уже распахнута. И тут вдруг заплакала Кулешова Лариса.

— Я боюсь! — всхлипнула она.— А вдруг будет манная каша!

Опустил голову Одиноков. Вихров попятился.

Людмила Васильевна обняла Кулешову:

— Ну зачем же плакать заранее! Может быть, нам всем повезёт и на завтрак дадут винегрет...

Когда на втором этаже мимо кабинета биологии проходили, Эдик взял Мурашкина за руку и подмигнул, указывая на дверь:

— Там Андрюша живёт! Мне старшая сестра говорила. Но к нему только с пятого класса пускают. Да ты не бойся, он же игрушечный. Хочешь познакомиться?

Эдик сдвинул пластинку замочной скважины.

Мурашкин заглянул в дырочку и сразу отпрыгнул в сторону. Потому что Андрюша из кабинета биологии — это, оказывается, белый скелет.

Одиноков засмеялся, а Людмила Васильевна покачала головой и сказала:

— Всё в своё время, ребята! Наш Андрюша от вас никуда не уйдёт. Он ходить не умеет...