Только Кадников подключил нейромедиатор, как оказался на улице темного города. Небо было завешано свинцовым покрывалом туч, и только у края горизонта пробивался красный свет, похожий на зарево заходящего солнца.

«Прав Лушин, изуродовали Питер до неузнаваемости. Никакой архитекторы не осталось. Но ведь кто-то же вложил в «Брата» этот алгоритм!» — думал Кадников, шагая вдоль прямой улицы. Дойдя до перекрестка, на котором возвышался круглый каменный столб, утыканный загнутыми рогами, Кадников почему-то повернул налево. Что-то подсказало ему, что двигаться нужно именно в этом направлении. Кадников остановился и прислушался к своим ощущениям. На мгновение он прикрыл глаза. Перед глазами всплыли красные точки, похожие на лазерные блики. Точки складывались в путеводную нить. «Почему я их не видел? Неужели эффект двадцать пятого кадра?» — подумал Кадников. У него создалось впечатление, что путь для него специально обозначен этими метками. И уже не раздумывая над направлением, он пошел дальше.

Колодец был сложен из камней и имел круглую форму. Это было единственное сооружение посреди сквера, где вместо деревьев стояли трехграные гранитные шпили. Кадников заглянул в колодец. Внутри колодца колола глаза темнота. «А теперь сюда», — догадался Кадников. Он сам удивился, как легко с этим согласился. Поднявшись на невысокий бортик колодца, он шагнул в темноту.

В ушах зазвучала странная музыка. Повторяющиеся ритмические конструкции плыли в звуковом хаосе, завораживающе действуя на подсознание. В этот качающийся ритм вплеталось несколько невнятных слов. Ритм захватывал и уносил все дальше в пустоту. Хотелось отдаться этой музыке и просто плыть по ее волнам, не думая ни о чем. Через некоторое время в темноте замелькали огненные точки. Они как искорки от костра поднимались вверх и роились вокруг Кадникова. Кадников зачарованно глядел на искорки. В каждой такой искорке ему чудилась жизнь. Искорки о чем-то шептали ему. Но их голос был так тих и невнятен, что Кадников не смог разобрать ни слова. В какой-то момент музыка зазвучала громче и агрессивней. На быстрый ритм барабана наложился вой органных труб. Из темноты, как степисты из-за занавеса, выступили тени. Тени подхватили искорок и закружили их в безумном танце. Вокруг Кадникова возник хоровод огня и теней. Этот веселый вихрь увлек Кадникова и потащил в нисходящем потоке.

Падение остановилось. Тьма и огонь уступили место свету. Но свет возник не сразу, словно лампы на сцене усилили накал, и далеко внизу проступил освещенный зал. В зале кружились пары. Кадников узнал этот зал. Это был актовый зал его родной школы. И в нем сейчас проходил его выпускной бал. Кадникову показалось, что он разглядел знакомые лица. Но фигурки внизу были такие маленькие, словно его и зал разделяло расстояние в сотни метров.

Вдруг зал приблизился. Кадников увидел себя и девушку, с которой танцевал. На ней было легкое розовое платье, открывающее плечи. Звали эту девушку Юлия. Молодой Алексей и Юля кружили в последнем школьном вальсе, нежно обнимая друг друга. Сердце Кадникова сжалось. Каким образом он оказался в прошлом? Ничего такого в программе виртуальной реальности быть не могло.

Но это не могло быть случайностью. Этот школьный вальс перечеркнул его судьбу. Давняя боль вновь ожила в его сердце. «Какой я был дурак! Что я наделал!» — застонал Кадников. Он любил Юлю. И потерял ее, потерял навсегда в этот выпускной вечер.

«Хочешь все изменить? Хочешь, чтобы она осталась с тобой? Я могу предоставить тебе такую возможность», — отчетливо послышался чей-то голос.

Кадников смотрел на себя самого. Лицо молодого Алексея раскраснелось, глаза блестели от выпитого шампанского. А ведь это было только начало вечера. Потом они с парнями добавят еще. А потом они с Юлей поедут кататься на машине, на стареньких «Жигулях» его отца.

«Нет! Не надо! Не делай этого!!!» — хотелось крикнуть Кадникову самому себе, отстоящему от него настоящего на семнадцать лет. Но ничего крикнуть он не смог. Здесь все свершалось по воле того, кто поместил Кадникова в это время, а он не хотел, чтобы прошлое услышало будущее.

Следующая картинка возникла так же неожиданно, как и первая. «Жигули» неслись по загородной дороге. Дорога в этот ранний час была совершенно пуста. Стрелка на шкале спидометра подбиралась к ста километрам в час. Больше старенькая «копейка» выжать не могла. Она гудела и подпрыгивала на дороге. В салоне весело играла музыка. Алексей что-то рассказывал Юлии, она смеялась, как сумасшедшая. Отрываясь от дороги, он бросал на нее быстрые взгляды. Ему казалось, этот волшебный полет и есть настоящее счастье. И знакомый поворот на дороге не показался ему крутым. Он даже не сбросил скорость. Через минуту все вокруг закрутилось бешеным волчком. Машина не вписалась в поворот и закувыркалась под уклон. Уклон был крутым, и они пролетели два десятка метров. Алексей очнулся только в больнице. Юля умерла, не приходя в сознание. Потом был суд. Приговор — к трем годам с отсрочкой исполнения. Но кто мог наказать Алексея больше, чем он сам. Эта боль осталась у него на всю жизнь. И уже никого он не любил так, как Юлю.

И вот теперь он оказался за несколько минут до начала тех трагических событий. Он знал, что сейчас шепнет Юле: «Поедем кататься?» Юля согласно кивнет головой. Потом друг Славка отзовет его в коридор. Там ребята предложат выпить. А потом они с Юлей сядут в машину…

Танцующая пара приблизилась. Алексей вспомнил свой бежевый костюм. Он видел потом этот костюм в больнице. Костюм был залит кровью, как и новенький аттестат, лежащий в его кармане.

«Я должен это остановить. Почему этот молодой дурак не слышит меня?»

«Остановись! Никуда не езди!» — крикнул Кадников в надежде, что молодой паренек в бежевом костюме услышит себя самого. Молодой Алексей Кадников рассеянно оглянулся по сторонам. Ему показалось, что что-то пронеслось в воздухе. Кадников помнил этот момент. Это наваждение длилось всего секунду. Затем все вернулось в ритмичное движение вальса.

Послышался голос, что привел его сюда: «Мой друг, ты поторопился. Ты ничего не сможешь изменить, пока того не захочу я. Если хочешь убедиться, я дам тебе такую возможность. Только попроси меня об этом».

«Прошу дай мне эту возможность», — попросил Алексей.

«Дерзай, мой юный друг. Ведь «опыт сын ошибок трудных…» — с сожалением произнес голос.

Кадников близко увидел свои глаза. Черный зрачок надвинулся на него, и он очутился в теле молодого Алексея. Его руки обнимали Юлю за талию. Он почувствовал шелк и теплоту ее тела. Забытые ощущения всколыхнулись в памяти. Он вновь был юным выпускником и танцевал с любимой девушкой. Как она улыбалась ему! Ее глаза светились таким счастьем! Звуки вальса постепенно стихли. Юля улыбнулась. Сейчас она поблагодарит его за танец. Рука Алексея опустилась в карман. В пиджаке лежали ключи от машины. Он помнил брелок. Такой забавный мишка.