— Ева. — зовёт кто-то.

Нет. Не зов. Приказ. Настолько властный и неумолимый, что не подчиниться невозможно. Я открываю глаза, а дар Триединой Богини утихает, заставляя оглядеться вокруг снова.

Серый туман алчно липнет со всех сторон. Больше нет пламени. Нет смерти и боли. И

мне хватает всего лишь мгновения, чтобы понять, кому принадлежит голос в моей голове.

Чем обязана подобной любезности? — интересуюсь почти что учтиво.

Гнев, мгновенно опутавший сознание, не позволяет взять более мирную интонацию.

Если секунду назад я думала, что дар Триединой Богини снова отправил меня на экскурсию в прошлое, то теперь становится понятно, что не в демоне проблема. В Паладинах, решающих, что могут призвать меня в грани по своему усмотрению. Даже несмотря на то, что я не могу себе позволить тратить время на… пустое.

Если будешь поддаваться, это сведёт тебя с ума, — отвечает тихий вкрадчивый голос бывшего Прайма Алнаира с ноткой укора.

Ещё миг и высокий стройный силуэт, затянутый в плотное чёрное одеяние, возникает совсем близко. Слишком. Расстояния между нами словно и нет вовсе. Взгляд цвета Бездны словно сканирует насквозь. Я почти что ощущаю его на себе. И это совсем не радует.

Наоборот. Позволяет гневу расцветать с новой силой.

С ума меня на данное время сводите только вы, — отвечаю с усмешкой.

Лёгкая тень улыбки трогает и его лицо. Но только горечи в ней слишком много.

Маленькая запутавшаяся ведьма, — задумчиво отзывается Паладин, сгибом указательного пальца коснувшись линии моего подбородка, — почему ты не боишься смерти? Думаешь, она принесёт тебе освобождение? Уж тебе ли не знать, что жизнь на этом не заканчивается… Усмири гордыню. Не позволяй ей манипулировать тобой ещё больше, чем уже есть, Ева. Хватит убегать и прятаться в себе. Пора устроить жатву.

Его слова врезаются в сознание, словно острие из серафимовской стали, оставляя там вечный отпечаток каждого слова и звука. И как бы я не противилась, разум возвращается к нему снова и снова, пытаясь понять и принять сказанное.

Пора устроить жатву… — повторяю невольно вслух.

Удушливый приступ кашля не позволяет говорить дальше. Я вновь начинаю задыхаться и зажмуриваюсь, пытаясь справиться со слабостью, но…

…это будет выгодно не только мне, но и тебе, князь. Так что советую усмирить гордыню… — донеслась, словно издалека, приглушённая женская тональность, — в вас обоих, и уговорить её.

Осознание того, что голос принадлежал Азалии, пришло не сразу. Как и то, что я вернулась в реальность. Только вот кашель никак не желал прекращаться.

Открыла глаза и, судорожно хватая ртом воздух, попыталась подняться, решив, что вертикальное положение хоть немного, но облегчит состояние. Жаль, что попытка оказалась неудачной.

Тшш… — тихим успокаивающим тоном проговорил Арт, в то же время довольно жёстко схватив за плечи и уложив обратно. — Всё хорошо, Ева. Только ты не вставай сейчас. Пока ещё рано.

Разглядеть перед собой лицо супруга удалось не сразу. Мир продолжал благополучно плыть, скрывшись за вязкой пеленой тёмных пятен. Но то, что мы все находились в гостиной поместья Деверо, удалось уяснить мгновенно.

Сколько… времени… прошло… — прошептала едва ли слышно.

Горло нещадно саднило, а каждый произнесённый звук давался на грани подвига.

Несколько часов, — напряжённо отозвался архивампир. — Что ты помнишь, Ева?

Что… — пришлось сделать паузу, подавив очередной приступ, на этот раз рвотного

рефлекса, — была в гранях, — добавила, ощутив на губах привкус крови.

Ты не была в гранях, — отозвалась Азалия.

И пока я недоуменно хлопала ресницами, пытаясь понять что вообще здесь происходило, князь Каньона Полуночника поспешил пояснить:

Прошло около трёх часов после проведения ритуала. Ты никак не могла быть в гранях, судя по временному интервалу. Ты просто… — последовала неловкая пауза, — спала.

Спала?. Теперь это так называется?. Ведь я видела падшего Паладина… Или нет? Просто приснилось? Но он был таким реальным и говорил… странные вещи.

От мыслей отвлекло тихое, но оттого не менее злобное рычание демонов. Пришлось повернуть голову, чтобы понять причину их недовольства.

Твою ж… — прошептала в ужасе.

Первая Верховная жрица ковена чернокнижных ведьм лежала посреди гостиной, словно сломанная кукла. Её глаза были закрыты, руки неестественно вывернуты, а вокруг расползлось огромное кровавое пятно. Причиной последнего послужила буквально разорванная шея, напоминающая больше сплошное багровое месиво. На угрожающе близком расстоянии над Анной возвышалась вся четвёрка моих питомцев, продолжая рычать, а заодно и сдабривать её одеяние и паркет гостиной ядовитой слюной, капающей с приоткрытых пастей. Демонический смрад тут же прожигал ведьминскую одежду, пробираясь и под кожу, оставляя глубокие ожоги на тех участках её тела, что ещё не были повреждены. Насколько я могла себе представить, боль должна была быть адская… если конечно жертва ещё могла что-то чувствовать. И если до этого момента мне с трудом удавалось говорить, то необъятный ужас, сковавший сознание от увиденного, помог забыть и о собственном состоянии и о том, что двигаться представлялось мало возможным.