Вспомнив о вещице, заключавшей в себе кровавый алмаз, висевший на уровне груди, только сейчас поняла, что металл раскалился так, что обжигал кожу даже сквозь ткань блузы, будто бы проникая прямо в сердце. Ещё один пазл из разряда вопросов о собственном состоянии добавился в общую картину очень быстро.

Ты прав, Артур, — раз уж врать убедительно не по силам, осталось говорить правду. — Ты очень важен для меня. И нужен. Как воздух, — сказала то же, что и он сам когда-то говорил мне. — Всегда так было. И ты сам прекрасно это знаешь. Я всегда любила только тебя. И ради тебя я готова пойти на многое. Но если единственное, что может это гарантировать — моё отсутствие рядом с тобой, я пойду и на это, Арт. Юлиан прав. Мне не место в твоём доминионе. Если тебе плевать на свою жизнь, подумай о других. Они гораздо слабее и тебя, и меня. Не хочу быть виновной ещё и в том, что с ними может что-то произойти.

Сидеть взаперти в его резиденции тоже не хотелось, но решила оставить этот пункт по умолчанию. Справиться бы с озвученными для начала.

Что из того, что я сказал, тебе не понятно, Ева? — словно и не слышал меня вовсе архивампир. — Ты моя. И всё, что сопутствует этому, решать тоже буду я. Иного не будет.

Прохладные мужские ладони коснулись запястий, ослабляя тесьму, но так и не освободили от пут окончательно. Медленными трепетными прикосновениями его губы тронули висок, осыпая ласковыми неспешными поцелуями. Едва осязаемо. Но и этого было достаточно, чтобы дыхание перехватило, а по телу прошлась судорожная волна тепла и дрожи. И всё перестало иметь значение.

Повтори, — не просьба, приказ с его стороны.

Сознание внутри чёрной ведьмы тут же взбунтовалось против столь радикального властного подчинения, но жгучая боль в груди опустошила всё в одно мгновение. Осталось лишь ощущение близости. Столь желанной и нужной, что хотелось рыдать от собственной слабости. И молить архивампира не останавливаться… Дать больше.

Повтори, Ева, — грубым рыком добавил Арт.

Сильные гибкие пальцы сомкнулись на линии подбородка, вынуждая обернуться назад, заставляя смотреть в глаза цвета первой весенней травы. И тонуть в этом беспроглядном омуте. Подчиняться. Во всём. Безоговорочно.

Я твоя. И всё, что сопутствует этому, решать тоже будешь ты. Иного не будет, — словно околдованная, послушно произнесла то, что он так хотел услышать.

То, на что при других обстоятельствах никогда бы не хватило смелости. Пусть это и было не менее желанным и необходимым для меня самой.

Помни об этом, — нисколько не смягчился князь Каньона полуночника, продолжая напряжённо удерживать мой взгляд своим. — Никогда не забывай, Ева.

Создатель?. Это что — очередное внушение?. Ведь Артур всегда царит и властвует во всем, что делает. И я не исключение. Их вообще не было никогда. И не будет.

Мысленно потянулась к артефакту, покоящемуся на моей голове, но венец падшего Паладина остался безучастным к происходящему… Значит не внушение. Тогда что?

Без вариантов? — только и смогла пробормотать бессвязно.

Дальше говорить не представлялось возможным. Только улавливать новый поцелуй уже губами. Резкий и непомерно сильный порыв ветра унёс мой тихий стон, запутался в волосах и прошёлся по плечам лёгким ознобом. Ярким контрастом безудержная своевольная стихия усилила ощущения, вынуждая колени подгибаться, словно напоминая, насколько же я уязвима перед этим проклятым миром. И единственная моя опора — Древний и Высший Каньона Полуночника, безжалостно, и в то же время надёжно удерживающий в своих объятиях.

Ir de verickon`us to sullen` Artur, — прошептала в мольбе.

Не знаю, что успело измениться всего за несколько минут, но теперь я чётко осознала и приняла: он не позволит мне упасть. И не только сейчас. Нет ничего сложного. Всё просто. Пока в моей жизни есть Арт — я не упаду. Чтобы ни случилось. Остальное не имеет значение. Да и никогда не было значимо. Лишь я и он.

Ir de verickon`us to sullen` Eva, — вторил мне его хриплый полушёпот.

Последние отголоски мыслей в затуманенном сознании окончательно затерялись, подавляемые новыми ощущениями. Руки затекли, но объясняться не было ни сил, ни желания. Только и смогла, что беспомощно уставиться на супруга в надежде, что мужчина и так всё поймёт. Он и понял. Вот только принести освобождение всё равно не спешил.

Ехидная ухмылка скользнула по его губам, а в светло-зелёных глазах зажёгся хищный огонёк.

Не думала же ты, что можно разнести одну из самых важных дверей в моих владениях безнаказанно? — меланхолично поинтересовался коварный, несмотря на то, что любимый.

Бездна. Это ещё что значит?.

Арт… — позвала в непонимании.

Но он словно и не слышал. Хватка его пальцев на моём лице ослабла. Теперь архивампир просто поглаживал подушечкой большого пальца мои губы, задумчиво следя за собственными движениями.

Мне больно, — добавила жалобным стоном.

Мужчина замер, прикрыв глаза. Архивампир шумно и тяжело вдохнул и задержал дыхание. Его тело словно окаменело. Он замер, не шевелясь. Прошло не меньше минуты, прежде чем оцепенение прошло.

Не тебе одной, — наконец произнёс рассеянно Арт.

Его взгляд вновь был устремлён в мои глаза, а в нём плескалось такое буйство эмоций, что настала моя очередь прекратить дышать. Сокрушительная агония горечи. Беспросветная пропасть скорби. И ещё что-то, чего я пока не в силах понять. Всё это так явственно отражалось в омуте цвета первой весенней травы, что моё сердце в который за сегодня раз мучительно сжалось… нет, не от боли. В стремлении заполнить ту ядовитую пустоту, что медленно, но верно пожирала душу Древнего и Высшего. Потому что я точно знала, что это подвластно только мне одной. И если этот мужчина — моё спасение, то мне суждено не только привнести в обмен призрачный отрадный мир собственной вселенной, где я могла бы быть счастлива, но и поделиться им с Артом. Ведь даже у самых сильных среди нас есть свои слабости. И его слабость — это я.