— Чтобы завершить дела Оливера Давенпорта.

— Именно.

— Возможно, также для того, чтобы найти жену?

— Возможно. — Казалось, он что-то обдумывал. — Вы увидите. Вы увидите. — Он добавил почти униженно: — Я хотел бы, чтобы вы могли хоть немного полюбить меня. Это было бы настолько проще для всех.

Фанни заставила себя произнести:

— Мне жаль. Я вижу, Маркус плачет. Вы извините меня?

— Конечно.

Они обнаружили, что остановились непосредственно рядом с леди Арабеллой, уютно устроившейся в своем кресле; ее единственной уступкой величию этого празднества был украшенный драгоценностями гребень в волосах.

Она настояла, чтобы Фанни осталась поговорить с ней, а Хэмиш Барлоу вежливо поклонился и отошел.

Леди Арабелла заговорщически улыбнулась.

— Итак, я вижу, вы избавились от этой лисицы из Китая.

— Откуда вы знаете?

— Мое дорогое дитя, слишком многое написано на вашем лице. Учитесь скрывать свои чувства. Это начало власти. Я совершенно согласна с вами. Этот человек — несчастный коротышка. — Она нетерпеливо махнула своим веером в сторону приближающегося дяди Эдгара. — Уходите, уходите! Я разговариваю с Фанни.

— Мне жаль, мама, но вы не можете занять Фанни на весь бал. Идемте, Фанни. Потанцуйте со мной.

— Я собиралась пойти к Маркусу, дядя Эдгар. Он в слезах.

— Так пусть слуги осушат их. Вы портите этих детей. Мне придется топнуть ногой. Идемте!

Он взял ее за руки и притянул к себе. Она наверняка знала, почему он это делает. Он видел, как мистер Барлоу оставил ее, и должен был узнать результат их беседы. Однако она была избавлена от необходимости объяснять ему, так как леди Арабелла уже качала веером и говорила своим хриплым легкомысленным голосом:

— Ваши планы сорвались, Эдгар. Ха, ха, ха! Но, вы знаете, если бы Фанни не хватило храбрости, я пришла бы ей на помощь.

— Что это значит, дядя Эдгар? — спросила Фанни.

Минуту дядя Эдгар не отвечал. Казалось, что он нашел вдруг танцы слишком подвижным времяпрепровождением для человека его возраста и комплекции. Его лицо приобрело почти цвет платья тети Луизы.

— Ваша бабушка Арабелла, — сказал он наконец, — мне жаль это признавать, но она интриганка. Я полагаю, что эта опасность угрожает всем старым леди, которым нечего делать. Итак, должен ли я понимать так, что вы отказали мистеру Барлоу?

— Да.

— Это очень глупо. В самом деле очень глупо. — Голос дяди Эдгара смягчился от того, что могло показаться похожим на искреннее сожаление и даже сочувствие.

— Дядя Эдгар, мое будущее в настоящее время с детьми.

Она ненавидела, когда ей приходилось просить. Но вдруг он забрал бы у нее Нолли и Маркуса.

— Да, да. — Он отбросил этот вопрос как не имеющий большого значения. Его глаза очень настойчиво смотрели на ее горло. — Вы знаете, вы сегодня замечательно выглядите. Вы напоминаете мне…

— Кого, дядя Эдгар?

— А? О, одну старую знакомую. Эта высокая белая шея… — Обращенный внутрь взгляд его глаз был странным, казалось, в нем было больше проклятий, чем одобрения. Кто была женщина, о которой он думал? Кто-то, причинившая ему такую же боль, какую она только-что причинила Хэмишу Барлоу?

— Так, — сказал он, и казалось, что он говорит с кем-то другим, — давайте останемся друзьями, несмотря ни на что. Теперь я освобождаю вас, можете идти к этим избалованным детям.

Но Дора уже увела детей, и Фанни, по-прежнему взволнованная странным поведением дяди Эдгара, которое испугало ее, хоть ей и не хотелось признаваться в этом, внезапно вынуждена была покинуть жаркий зал. Она проскользнула в оранжерею, надеясь, что там никого не окажется. Ночь была такая мягкая и спокойная, что большинство людей выходило подышать свежим воздухом на террасу.

Конечно, ей не повезло. Там уже кто-то был. Она сразу же узнала его по очертаниям плеч. И в тот же момент он тоже, должно быть, почувствовал ее приближение, так как он обернулся.

— Так, мисс Фанни! — сказал Адам Марш. — Вы выглядите расстроенной. Как я понимаю, не все мы, мужчины, хорошо танцуем.

— У меня не только болят ноги, — взорвалась Фанни и тут же разозлилась на себя за то, что желание излить перед ним душу было таким сильным. Какое ему было дело до нее и ее проблем?

Он подошел к ней, блеск его глаз сводил ее с ума.

— Вы выглядите просто очаровательно. Кто-то говорил вам об этом слишком настойчиво? Возможно, мистер Барлоу?

— Они не могут заставить меня выйти за него замуж.

— Они?

Странный взгляд дяди Эдгара, казавшийся смесью любви и ненависти, все еще был с ней. Она не могла понять, почему по ней прошла волна страха.

— Я хотел бы жениться на вас, — вполголоса сказал Адам Марш, как будто разговаривая с самим собой.

Она яростно обернулась к нему.

— Не шутите надо мной. Возвращайтесь к Амелии. Она мне не простит, если потеряет вас.