– Грмх! – раздалось где-то в районе рулевого колеса.

– И как ты их понимаешь, Илонка? – пригорюнилась я.

– Так, дорогуша, ты опять решила разговор в сторону увести? – прищурилась Якутович. – На-ка, – плеснула она мне в бокал еще винца, – займись лучше этим и помолчи. Дай мне посвятить Светку в твои тайны.

– Но ведь это же мои тайны!

– Пей. – Илонка была непреклонна. – В общем, – продолжила она, – если помнишь, тогда оказалось, что все это затеяла безумная фанатка этого самого Майорова, желавшая уничтожить отвергшего ее кумира. И у нее почти получилось. Но потом каким-то образом появились похищенные дети, и все стало на свои места.

– Да, помню, – тоже добавила себе вина в бокал Светка, – тогда еще довольно быстро все затихло. Обычно в таких случаях подробности смакуются долго, а тут – пара статей, правда, достаточно насыщенных информацией, реабилитирующей Майорова, с фотографиями, но и все! Грязью в него кидали более самозабвенно, если честно.

– Так это же гораздо увлекательнее, чем такая скукота, как порядочный мужик, – усмехнулась Илонка. – Но ты не знаешь одного – во всей этой истории непосредственное участие принимала наша с тобой однокурсница, вот эта вот скромница.

– Но я что-то не припомню, чтобы о ней упоминалось в прессе!

– Майоров подсуетился, не хотел привлекать внимания к главному действующему лицу. Оберегал свое вновь обретенное сокровище!

– Илонка, если уж ты решила продемонстрировать осведомленность, постарайся свой сарказм спрятать в сумочку хотя бы, – сквозь сжатые зубы проговорила я. – Я по-прежнему считаю, что личная жизнь Алексея Майорова никого не касается, но если иначе ты не можешь унять чешущийся язык, то хотя бы прояви больше уважения.

– Извини, – покладисто ответила Якутович. С переднего сиденья раздался отчетливый скрип – это повернулся Боренька, слегка обалдев от поведения своей хозяйки. Она? Извиняется?? А Илонка продолжила: – Короче, скандал быстро замяли, Майорова реабилитировали, виновных отправили шить телогрейки и валить лес, и все затихло. В праздничных концертах, посвященных дню 8 Марта, Майоров уже снова принимал участие, публика снова его обожала и засыпала цветами. Но мало кто обратил внимание, что на левой руке певца появилось новое кольцо. Да и где там заметить, ведь Майоров постоянно носит кольца. Но если присмотреться, то это колечко с бриллиантиками уж очень смахивало, – тут эта зараза ухватила меня за левую руку, – вот на это!

– Ну и что, – вернула руку на место я. Хватают тут всякие, конечностей не напасешься! Только утром пересчитывала. – Кольцо-то на левой руке.

– Ой, конспираторы, – рассмеялась Илонка, – устроили свадьбу в Париже, а там обручальные кольца на левой руке носят.

– Ничего не докажешь, мало ли колец похожих, – твердо решила стоять на своем я. Свое, правда, в восторг от этого не пришло, вес все же немаленький, но куда оно денется. Свое ведь!

– Видишь, упирается, не хочет говорить, – констатировала факт Якутович.

– Жаба ты, – укоризненно посмотрела на меня Светка. Я старательно прикинулась слепоглухонемой.

За окном тем временем замелькали окраины нашего города. Илонка достала блокнотик, ручку и записала наши телефоны и электронные адреса. Потом дала нам свои личные. Ишь ты, удостоились! С нами мадам Илоне Утофф общаться не стыдно, нас можно принять в узкий круг ее знакомых. Ладно, она в принципе баба неплохая, так что почему нет?

Высадив нас возле моего дома (Светка остановилась на время у меня, плюнув на гостиницу), «Лексус» брезгливо передернул золотистой шкурой и радостно сорвался с места. Мелькнуло в открытом окне Илонкино улыбающееся лицо, она помахала нам рукой и исчезла.

Светка угрожающе повернулась ко мне.

– Ну, и как это понимать?

– Не бузи на улице, – потянула ее в подъезд я. – Ты же все-таки дама при солидной должности, тебе по рангу не положено дорогих подруг таскать за волосья на глазах неискушенной публики.

– Так это если дорогих подруг, – шипела Светка, мстительно толкая меня в спину указательным пальцем, – а ты у меня с этого момента сие почетное звание утратила, поэтому готовься, брехуха, к жестокой мсте!

– Как ты меня назвала? – тщетно пытаясь увернуться от начальственного перста, влетела я первой в лифт. – Выхухолью, что ли? Это которая тоже не спит в лесу и ощущает боль в определенной части своего организма? В принципе похоже. Только я благодаря твоему мускулистому пальцу чувствую боль в основном в спине и боках, а не там, где выхухоль.

– Во-первых, тебя нарекли не выхухолью, а брехухой, брехлом, если угодно, – продолжала шипеть Светка, выходя следом за мной из лифта, – а во-вторых, прекрати свои жалкие попытки сменить тему. Это же надо! – бушевала Жеймовская уже в квартире. – Выставить меня такой идиоткой! Я, считавшаяся в институте лучшей подругой этой ренегатки, стала теперь так, бывшей однокурсницей, с которой в лучшем случае обмениваются поздравительными открытками!