Боль мелкими иголочками ударила в руки и ноги, а потом поднялась выше к плечам, и он какое-то время просто стоял, ожидая, когда боль станет терпимой, а тело оживет.

Потом он подошел к тому месту, где лежал Майк.

— Только не кричи, — сказал он. — Это я, Вик.

— Я почему-то так и подумал, — тихо ответил, усмехнувшись, Майк. — Не знаю, откуда у меня родились такие мысли? Может быть, потому что больше здесь никого нет?

— Нет, это наконец-то заработала твоя интуиция, — вздохнул Вик и перевернул Майка на живот. Тот тихо застонал. Вик ощупал веревки и понял, что узел, которым были завязаны руки точно такой же, как и тот, которым был связан он. Это было важно, потому что в подвале было темно, и он не мог ничего видеть.

Он, напрягая свои занемевшие пальцы, начал его распутывать. Хорошо ещё, что в его памяти оставался слепок того узла, которым он был связан, иначе он в такой темноте бы с ним не справился. После нескольких усилий узел, наконец, поддался, и он сбросил веревки с рук Майка.

Тот протянул вперед руки, и так же, как и он, стал ждать, когда восстановится кровообращение. Потом Майк медленно сел, прислонившись к стене, и тихо сказал.

— Я думаю, что не смогу встать без твоей помощи. Все болит.

— Я помогу, — сказал Вик и, подхватив его под мышками, поднял на ноги. От этого усилия у него самого закружилась голова, и он бы упал, если бы Майк не подставил ему плечо.

— Какой у нас план дальше? — спросил Майк.

— Если бы я знал, — сказал Вик. — Наверно, все тот же, остаться в живых.

— План неплохой, он мне нравится, — сказал Майк и хрипло закашлялся. — Скажи только, где тут выход, и я начну его исполнять.

— Иди за мной, — сказал Вик. — Где выход, я, кажется, знаю, он недалеко. А вот, что мы будем делать дальше?

— Дальше будет видно, — сказал Майк. — Веди. Ещё бы хорошо, если бы ты сказал, где мой автомат, вот тогда было бы все прекрасно. Я бы быстро перестрелял всех тех, кто так хочет нас повесить, и мы бы пошли дальше.

— Пока я не знаю, где твой автомат, — сказал Вик. — И потом сейчас главное, это оказаться отсюда подальше, когда придут эти люди, чтобы нас вешать.

— Вот так всегда, — прохрипел Майк. — Когда нужны настоящие чудеса, тут ты даешь слабину. Они подошли к выходу из подвала, дверь была закрыта, а может, и подперта с той стороны.

— Открыть можешь, или опять слабо? — спросил Майк.

— Слабо, — отозвался Вик. — Открыть не могу, не забывай, что и мне тоже досталось.

— Ну, тогда уж я сам, — сказал Майк. — Где-то тут я рукой нащупал хороший такой лом, как будто специально для нас приготовленный.

Он поддел дверь, она с режущим уши скрипом открылась.

Вик вышел вперед, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Пока поблизости никого не было, путь был свободен.

Понемногу начинало светать, время приближалось к полудню, а, следовательно, и к их казни.

— Теперь куда? — спросил Майк. Вик закрыл глаза и снова стал глубоко дышать, вводя себя в транс. Он почувствовал слабое ощущение теплоты справа от себя и пошел туда. Майк шел за ним, не отставая, что-то бормоча себе под нос. Вик не слушал его, потому что боялся отвлечься и потерять эту тоненькую ниточку теплой энергии, вдоль которой он шел.

Ниточка уперлась в высокий бетонный забор.

Энергии не мешал бетон, а вот для них забор был почти непреодолимым препятствием.

— Куда дальше? — спросил Майк.

— Нам надо за стену, — сказал Вик. — Только я не знаю, как мы через неё переберемся.

— А я-то уж тем более, — сказал Майк и присел на корточки. — Перелезть я не смогу, забор хоть и не очень высокий, но сил у меня нет. Если только под ним? Он потрогал землю, потом устало сказал.

— А вот под забором есть лаз, то ли собаки когда-то прорыли, то ли детишки играли, но мы в эту дыру не протиснемся. Со стороны подвала послышались крики.

— Но я, пожалуй, попробую, если у тебя нет других вариантов, — сказал Майк.

— Вариантов нет, — сказал Вик и тоже присел на карточки. — Надо лезть. Он протянул руку, и она провалилась в пустоту.

Действительно, лаз был узким, но земля была мягкой, и они смогли бы его расширить, если бы у них было больше времени.

Но его у них не было, Вик уже чувствовал, что люди начинают методично обшаривать все вокруг. Майк лег на землю и просунул голову в лаз.

— В детстве мне говорили, — сказал он, — что, если пролазит голова, то и все остальное пройдет, но вот убедиться в этом как-то не пришлось. Придется убеждаться сейчас. Он, сопя и мрачно ругаясь, полез дальше.